Героизм Советских людей.

Героизм Советских людей.

воскресенье, 15 июля 2001 г.

  Сегодняшние враги народа скрывают от молодёжи присущий нашему народу героизм, проявляемый при защите своей Родины и в мирное время. Они или замалчивают о героических подвигах наших соотечественников или врут о них и обливают грязью. Сегодняшние школьники не знают об этих подвигах и поэтому не могут брать с них пример бескорыстного и беззаветного служения своей единственной Родине. То, что печатают в левых газетах или книжках, которые выпускаются малыми тиражами, не доходят до молодого поколения. Я же хочу, чтобы наши с Асей потомки знали и помнили хотя бы о некоторых героях нашего народа. Поскольку я всегда был не равнодушен к авиации, начну с героев-летчиков.

        Таран – оружие советское

Людмила Жукова, член Союза писателей России, дочь летчика-фронтовика, которой посчастливилось быть знакомой со многими летчиками – таранщиками, написала книжку «Выбираю таран» (библиотечка журнала «Молодая гвардия», 1985 г.), в которой рассказала о малоизвестной молодому поколению странице героической советской истории. Здесь будут приведено краткое изложение по статье «Таран – оружие советское», опубликованной в «Экономической газете» (№ 18 (343), май 2001 г.).

В гнетущие дни отступлений, 8 июля 1941 года, Президиум Верховного Совета СССР подписал указ о присвоении звания Героев Советского Союза летчикам 158 истребительного полка Михаилу Жукову, Степану Здоровцеву и Петру Харитонову – они на подступах к Ленинграду таранными ударами сбили трех фашистских бомберов и победно вернулись на свой аэродром.

Более чем 600 воздушных таранов записаны на скрижалях истории мировых ВВС, и все они принадлежат нашим летчикам. Ни разу не применили этот связанный с риском для жизни приём немецкие асы, а в робости их, покоривших за считанные месяцы небо Европы, не упрекнёшь. Англичане и американцы, наши союзники по той войне, ограничились разработкой и испытаниями беспилотных самолётов – таранщиков. В Японии привилась извращенная форма таранного удара, несущего верную смерть летчику – камикадзе.

Большинство наших таранщиков возвращались в строй, свершив невозможное – превратив боевую машину в оружие, а подвиг, сопряжённый со смертельным риском, - в один из приёмов воздушного боя. Правда, не входивший ни в один из уставов ВВС мира, и в советский – также.

«Когда русский самолёт догнал меня и врезался в мой «мессер», показалось, на меня обрушилось небо…» - это из признания поверженного немецкого аса.

Но кошмар ощущения «обрушенного неба» испытывали и атакующие! От 0,15 доли секунды до одной длится разящий удар: оглушающий треск, скрежет железа, встряска всей мощной машины и слабого, из плоти, крови и нервов, человеческого тела, часто приводящая и атакуемого, и атакующего к потере сознания.

Дважды за годы войны ходили на таран Петр Харитонов, Яков Иванов, Владимир Калугин, Николай Козлов, Степан Кырчанов, Сергей Луганский, Александр Лукьянов, Михаил Мартыщенко, Иван Мещеряков,…- всего 34 наших сокола.

Дважды – в одном и том же бою – Николай Лисконоженко, Кузьма Новосёлов, Николай Терёхин…- более 20 героев!

Трижды остановил вражеский полёт тараном Алексей Хлобыстов, Владимир Матвеев, Леонид Борисов.

Четырежды – Борис Ковзан,

Газетой «Сталинский сокол» зафиксированы двойные и тройные тараны по одному вражескому самолёту – когда враг после первого удара продолжал лететь, добивали его самолётом, ставшим оружием, советские соколы Сергей Зайцев, Михаил Родионов, Алексей Сторожаков.

«Славяне никогда ничего не поймут в воздушной войне, - вещал фашистский фюрер накануне вторжения в СССР, напутствуя своих лётчиков. – Это оружие могущественных людей, германская норма боя!». Но не прошло и нескольких месяцев, как «могущественными людьми» был издан циркуляр по германским ВВС: не приближаться к русским самолётам ближе, чем на 200 метров во избежание воздушного тарана. По заключению великого знатока психологии войны Льва Толстого, признак слабодушия врага – уже первая духовная победа над ним, И одержали её советские лётчики – в первое же утро войны!

22 июня 1941 года ещё никто у нас не знал, что на уничтожение погранзастав и приграничных аэродромов Гитлер отвёл всего полчаса.

В 3.30, впервые в истории войн не по отдельным направлениям, а сплошным фронтом от Баренцева до Чёрного моря, началось вторжение в пределы нашей Родины, Черным-черно было небо от крестчатых машин, бомбивших советские города, железнодорожные узлы, порты и аэродромы. Более 700 самолётов новейших конструкций было сожжено на аэродромах, обескровив нашу авиацию, От вида взметнувшихся ввысь туч земли, деревьев, обломков самолётов и человеческих тел, а больше от собственного бессилья, в те мгновения седели многие молодые пилоты.

Но сотни соколов успели поднять свои машины в воздух. В тот первый день войны было сбито более 200 фашистских самолётов. 20 из них – таранным ударом. Сгоряча расстреливали боезапас. Отказывало необстрелянное бортовое оружие. А это те самые две причины для принятия отчаянного решения: идти на таран. В авиачастях настольными были книги о Петре Нестерове, авторе «мертвой петли» и удалого приёма воздушного боя – тарана ещё в Первую мировую войну. Понаслышке от бывалых асов знали наши молодые лётчики о таранах в небе Испании, Китая и Монголии, различали три вида этого сокрушающего приёма: таран прямой, ударный, всей массой машины, при котором мало шансов самому уцелеть; безударный; неполный, с подсеканием – «чирканьем», как у Нестерова, требует особо строгого расчёта; наконец, коронный, классический безударный – рубание по хвосту или главным частям вражеской машины, бешено вращающимся винтом, что наносит за доли секунды от 30 до 75 безжалостных ударов по врагу, а ты с покорёженными лопастями приземляешься и после скорого ремонта снова – в бой!

22 июня в 4.05 поднялся в воздух младший лейтенант Дмитрий Кокорев, преследуя До-215, уходящий на запад с отснятой фотоплёнкой, в азарте расстрелял свой запас. Но мысль не упустить врага, над польским городом Замбрув срезал хвостовое оперение «фотографа» крутящимся винтом. Сел на крестьянском поле, вскоре вернулся в полк

В 4.25 старший лейтенант Иван Иванов на И-16 не дал Хе-111 сбросить смертоносные бомбы на свой аэродром, срезав хвостовое оперение у врага, уже понимая, что спастись с парашютом на малой высоте не успеет. Он погиб в том же квадрате неба, что и прародитель тарана – Петр Нестеров.

В 5.15 под Галичем, уничтожив один «юнкерс» огнём, таранил второй младший лейтенант Леонид Бутелин и погиб, но бомбы не упали на родной аэродром, на головы товарищей, боевые машины.

В 5.20, отражая вражеский налёт на Пружаны близ Бреста, сбил Хе-111, а вторую машину сразил тараном своего горящего «ястребка» смертельно раненный Степан Гудимов. Он не знал, что его неравный бой наблюдают защитники Брестской крепости, что своим подвигом он крепит их боевой дух, что после войны немногие из оставшихся в живых не пожалеют времени, чтобы установить по архивам его имя.

В 6 часов с минутами таранным ударом уничтожил самолёт врага в районе Шавли (Прибалтика) Василий Лобода.

В 7.00 над аэродромом в Черлены, завалив «мессера», таранил второй и погиб капитан Анатолий Протасов.

В 8.30, отогнав группу «юнкерсов» от аэродрома боем и продолжая патрулирование парой, Евгений Панфилов и Георгий Алаев вступили в бой с группой «мессеров». Когда Алаев был сбит, а у Панфилова кончился боезапас, он пошёл на таран, отправил ведущего группы к земле, чем отогнал остальных крестатых от аэродрома, а сам приземлился с парашютом.

В 10.00 в неравном бою (четверо наших против восьми врагов) таранил фашистского стервятника Петр Рябцев, вскоре снова поднявшийся в небо.

Список героических таранов того первого дня, охладивших пыл победителей неба Европы, продолжили на разных участках небывало растянувшегося фронта политрук Андрей Данилов в районе Гродно-Лида, Александр Мокляк над Бесарабией, Николай Игнатьев в районе Харькова, Иван Ковтун над г. Стрый… Розыски последних лет открывают новые имена. В тот самый трудный первый год войны рискованным для жизни приёмом было уничтожено, только по учтённым данным, более 200 машин врага.

Чужестранные историки пытались на первых порах после Второй мировой войны объявить воздушный таран «азиатчиной», «безумием», «животным инстинктом защиты родного дома»… Даже вступать в спор не хочется, напоминая, что за этим «безумием» стоит трезвый расчёт, когда надо в пылу боя провести молниеносные расчёты для уравнивания скорости своей машины со скоростью вражеской. Подняться над ней, приблизившись почти вплотную справа или слева, (чтоб обломки чужой машины не задели) и тогда уж только хрястнуть её винтом по хвосту или плоскости. А насколько строже расчёт тарана чирканьем! И только лобовой – жест отчаянной решимости в безвыходной ситуации, как было у Бориса Ивановича Ковзана при четвертом таране, когда его  окружили пятеро «мессеров» и вели к немецкому аэродрому… Но именно этот таран, стоивший ему глаза, в восьмидесятые перестроечные годы ревизоры историки-волкогоновцы решили из биографии героя вычеркнуть, как будто прошедших их «ревизию» трех недостаточно, чтобы слыть Героем! Узнав об итогах «ревизии», Борис Иванович умер от разрыва сердца…

А уж какой «животный инстинкт защиты родного дома» у соколов с Кавказа, Сибири, Дальнего Востока, идущих на таран за тысячи вест от своих домов, если волей-неволей не признать: домом в те годы для каждого был огромный и могучий Советский Союз!

Среди героев воздушного тарана – грузины Чичико Бенделиани, Вано Беришвили, татарин Хабиб Сафин, испанец, принявший русское имя, Арсений Сидельников, удмурт Василий Шамшурин… Огненные тараны, как правило, совершались над занятой врагом землей, на смертельно подбитом самолёте, когда знаешь – внизу ждёт унижение плена, но можно своей смертью нанести побольше урона врагу. Смелого, и в правду, смерть не всегда берёт. Уцелели после огненного тарана капитан М. Гомон, лейтенанты С. Колыбин, В Журавлёв, Ю. Спицын, сержанты Н. Дивочкин, И. Марченко…

Побеждает тот, кто меньше  себя жалеет!». Таранщики себя не жалели. Жалели тех, кто жил и трудился в тылу, кто страдал в оккупации, и жалели тех, кто ещё не родился или родился бы рабом «великого рейха»…Тот, у кого честное сердце, понимает, что нынешний трёп о распитии баварского пива в случае победы Германии – не более чем издевательство: будущим собутыльникам не выжигают номера на руке, а нашим пленным, нашим угнанным в рабство людям и нашим малым детям – выжигали.

Видный английский специалист в области военной авиации Роберт Джексон в книге «Красные соколы», изданной в Лондоне через 25 лет после Победы, дал непредвзятую оценку «русскому феномену – воздушному тарану»: «Имелось немало случаев, когда советские лётчики-истребители таранили вражеские самолеты, но вопреки распространённому мнению это не было жестом отчаяния, а – хладнокровным приёмом боя, требовавшим высочайшего мастерства и стальных нервов… Хотя немецкие истребители Ме-110 и Ме-110 обладали большей скоростью, чем И-16 и И-153, советские летчики умело использовали лучшую маневренность своих самолётов на виражах: русский пилот закладывал крутой вираж и на полной скорости устремлялся на ближайший «мессер». Эта тактика обычно срабатывала, нервы немцев не выдерживали, и они сразу выходили из боя». По публикации газеты Сталинский сокол» и книг – исследований последних дней добавим: удирая от тарана, фашистские асы сбрасывали бомбы на свои войска, врезались в леса и озера, как однажды в волны Псковского озера.

Однако нашлись у нас, в нынешней «демократической» РФ, любители порчи славы наших героических предков. Так В. Захаров в телепередаче «Взгляд», лет пять тому назад, пытался восхитить нас своим восхищением мастерством немецких лётчиков, принижая походя советских асов. Но и на Западе и в самой Германии находятся защитники нашим соколам. В книге американских исследователей Р. Толивера и Т. Консттэбла «Снимите Хартмана с неба», переизданной в Штутгарте, рассматриваются как победы немца Э. Хартмана, так и их истоки, Оказывается, он не любил групповых боёв, предпочитал сбивать в «свободной охоте» одиночные самолёты. Сам же был сбит нашими соколами 14 (!) раз и более десяти лет отсидел в советском плену. Второй известный ас, Г. Ралль, позже командовавший ВВС Бундесвера, был сбит нашими летчиками 7 раз. Советским соколам авторы дают оценку высочайшую, особенно чтят Александра Покрышкина и его учеников. Восьмерка наших ястребков, ведомая Александром Покрышкиным, вступила над Кубанью в бой с армадой из 81 бомбардировщика и 110 истребителей. Девять вражеских самолётов было сбито. Из них четыре – лично Покрышкиным, «Сашей», как называют его западные исследователи. В главе «Сталинские соколы» они дают такую характеристику нашим летчикам: «Они были настоящим типом истребителя: агрессивны, тактически умны, бесстрашны и летали на лучших самолётах, которые имелись»

На лучших – это с 1943 года, когда эвакуированные за считанные дни авиазаводы в глубоком тылу уже не просто ковали – штамповали прекрасные боевые машины, давшее превосходство и в качестве, и в количестве нашим ВВС ко времени битвы на Орловско-Курской дуге. После чего число воздушных таранов заметно пошло на убыль: если за неполный 1941-й их было более 200, за полный 1942-й – около 200, то в 1943-м – около 160, в 1944-м – 40, в 1945-м – чуть более 20.

           Виктор Талалихин

Тот, жутковатый, на пределе сил прожитый-провоёванный 1941-й с его массированными воздушными налётами на города и столицу нашей Родины Москву вписал в историю Великой Отечественой первый ночной таран – Виктора Талалихина, летней ночью с 6 на 7 августа 1941 года. Виктор Талалихин являлся Заместителем командира 177-го истребительного полка. Друзья дали Виктору ласковое прозвище малыш за невысокий рост и мальчишеский задор.

Ночь была светлая, лунная, тихая. На окраине Москвы лётчики противовоздушной обороны несли ночное дежурство, готовые в любую минуту подняться по приказу в небо. И такой приказ поступил. На подступах к столице замечена эскадрилья вражеских бомбардировщиков с тоннами смертоносного груза. Наши истребители взмыли в небо.

Виктор обнаружил врага на высоте 4800 метров и ринулся наперерез. Двухмоторный немецкий «Хейнкель-111» уклонился от лобового столкновения и видно дрогнув от неожиданного напора, тут же повернул назад. Талалихин на своем «ястребке» продолжал преследование. Немец искусно маневрировал, не решаясь принять бой. Шесть раз атаковал фашиста Малыш. Один мотор удалось вывести из строя. Когда кончились боеприпасы, Талалихин принял решение: «Иду на таран!» Понимал ли он, что это смертельный номер? Понимал! А о чём он тогда думал? О том, что «если погибну, так один, а фашистов в бомбардировщике – четверо» Один против четверых…Малыш подобрался сзади к бронированному «Хейнкелю», чтобы ударить винтом по хвосту и… Правую руку обожгло огнём: немец ударил из хвостовой части по нашему «ястребку». Ранение не остановило молодого лётчика: всю тяжесть своей боевой машины он обрушил на вражеский бомбардировщик. Раздался страшный треск. «Ястребок» перевернулся вверх колёсами, но это  не помешало раненому Талалихину отыскать парашют, отстегнуть ремень и выброситься из падающего самолёта. Пока длился затяжной прыжок, советский лейтенант успел заметить, как разрасталось пламя вокруг протараненного «Хейнкеля», как он взорвался в воздухе и рухнул вниз.

А Талалихин приземлился на болото, возле деревни Мансурово (район нынешнего аэропорта «Домодедово»). Местные колхозники, наблюдавшие за ночным боем, помогли лётчику выбраться из воды, обогрели, накормили, перевязали раненую руку и снарядили колхозную подводу, чтобы отправить лётчика в часть. По прибытии он тут же пересел на мотоцикл и помчался отыскивать место падения сбитого им бомбардировщика. Возле берёзовой рощи догорали обломки «Хейнкеля». Тела его экипажа были разбросаны в ста метрах от самолёта. Судя по уцелевшим документам и наградам, командиром был ас немецкой авиации, прославившийся боевыми налётами на польские города в 1939 и 1940 годах… В газетных подшивках того времени можно отыскать не только снимки с места боя, но и фотографии, найденные при обыске у немецких лётчиков. Они, четверо – подполковник, фельдфебель и двое рядовых, так испугались одного нашего Малыша, что оставили неизрасходованным весь запас зажигательных бомб и пулеметных снарядов.

На следующий день, 8 августа 1941 года, Виктору Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая звезда». Ему было всего двадцать два года, Три из них уже были боевыми: за участие в сражениях на Карельском перешейке во время финской кампании Виктор Васильевич был награждён орденом Красной Звезды. В памяти друзей остались его беспримерные поступки: как прикрывал во время боя самолёт командира, как отыскивал и спасал сбитого товарища Гумара Аюпова… 47 боевых было на его счету к началу Великой Отечественной. :6 августа 1941 года он поднялся в воздух 48-й раз…

Ранение заставило его задержаться на земле, а он рвался в небо, которое разрывалось от грохота вражеской авиации, - фашисты рвались к Москве.

28 сентября в Колонном зале Дома союзов состоялся антифашистский митинг молодёжи. На нём выступил Талалихин. Заключительные слова его речи были встречены бурными аплодисментами: «Я клянусь и всех моих сверстников призываю грудью встать на защиту нашей юности, на защиту чести и свободы нашей Родины!».

 27 октября он в очередной раз докажет, чего стоили его звонкие слова. Цена доказательства – собственная жизнь. В неравном бою над родным Подмосковьем самолёт Талалихина был сбит тремя «мессершмиттами». «Ястребок» был буквально изрешечён немецкими снарядами. Его командир погиб геройской смертью. Он был молод. У него были отец и мать и двое старших братьев, также доблестные лётчики. А самого старшего брата расстреляли кулаки за помощь Красной Армии во время гражданской войны.

Что же это было за время такое, когда в одной семье – четверо героев? Героическое время. Время подвигов, на которые сознательно шли советские люди, не страшась собственной гибели и уж тем более не заботясь о славе и наградах. «Не до ордена – была бы Родина с ежедневными Бородино…» - это скажет другой лейтенант, почти ровесник Талалихина и его современник Михаил Кульчицкий, также павший смертью храбрых на той Великой Отечественной, в святом и правом бою. Они защищали Советскую Родину. В Москве одна из улиц носит имя Виктора Талалихина.

В посёлке Кузнечики Подольского района Московской области на высоком холме застыла бронзовая фигура устремлённого в голубое небо лётчика – памятник Герою Советского Союза Виктору Талалихину.

Следом – в ночном небе, освещённом лучами прожекторов, - Алексея Севастьянова, Константина Оборина. В облаках, в «нелётную погоду», вёл бой на Северо-Западном фронте в 1943-м Павел Заварухин, сбил бомбардировщика, а истребитель вогнал в землю тараном. В своей готовности погибнуть, но защитить от смертоносных бомб город, транспорт с эвакуированными, свой аэродром, то есть тысячи жизней, или одну – своего командира, товарища, выполняли завет предков «вступиться за други своя» лётчики-таранщики

Последние тараны потрясли небо над Германией: Павла Головачёва, Петра Иванникова, Александра Колесникова, Александра Мастеркова. В канун Победы над Берлином, завершающим аккордом прозвучал оглушающий грохот тарана над Берлином Федора Петрова. Представитель союзнических войск через переводчика спросил:

- Почему вы пошли на смертельный риск, когда война уже практически закончилась! Вам что, жить не хочется?

- Очень хочется, рассмеялся старший лейтенант. – Мне двадцать пять, дома невеста ждёт и мать, Просто не мог стерпеть, что фашист уйдёт и ещё успеет сбить кого-нибудь из моих товарищей или ваших лётчиков. А боезапас я уже расстрелял.

После войны историки авиации, изучив огромный массив документальных данных по воздушным таранам, выяснили, что, кроме специально предназначенных для воздушного боя самолетов-истребителей, наши беспримерные лётчики совершали его и на штурмовике (Атари Чечелашвили, Фёдор Литвинов), и на пикирующем бомбардировщике (Петр Игашев), и на ближнем бомбардировщике (Екактерина Зеленко – единственная женщина-таранщица). Ходили на таран и на заокеанских подарках – «кобрах» и «томагавках», правда, обычно разваливающихся от мощного столкновения (Владимир Литвиненко, Андрей Чирков).

И вот наступила эра реактивных самолётов. Нет на них ни разящего винта, ни могучих крыльев. Западные теоретики авиации констатировали «смерть русского феномена». А засевшие в советском агитпропе будущие «перестройщики» уже внедряли в общество сомнение: «оправдан ли в мирное время подвиг с риском для жизни?» Но…

28 ноября 1973 года сын ветерана Великой Отечественной лётчик 1-го класса Геннадий Елисеев на реактивном сверхзвуковом МИГ-21 именно таранным ударом остановил полёт самолёта-нарушителя воздушного пространства СССР, и погиб… Его скромную могилку еле сыщешь теперь среди вычурных гигантов-надгробий «новых нерусских» на старом кладбище в Сталинграде, называемом демократами Волгоградом.

18 июля 1981 года на своём реактивном русским удалым приёмом завалил четырехмоторный самолет неизвестной принадлежности капитан Валентин Куляпин, тоже сын ветерана Великой Отечественной. «Земля командовала ему посадить нарушителя, но тот, пренебрегая сигналами, уже ускользал за границу.

«Посланная мной ракета прошла мимо - четырехмоторный сманеврировал и устремился к границе, - рассказывает Валентин. – И тогда я подумал: если я его по стабилизатору врежу, за счёт которого он поддерживает равновесие, он поневоле сядет! И вот догнал, сравнял скорости, иду под правым крылышком стабилизатора (оно ведь махонькое, а мне тогда прямо бесконечным показалось!), а «земля» спрашивает: «Ваши действия?» Отвечаю: «Вишу под целью!». Фу, наконец-то вижу чистое небо, моя кабина вышла из-под стабилизатора. Можно взять ручку на себя и легонько так вдарить его поднявшимся фюзеляжем своей машины… Удар! Скрежет. Встряска, Терпимо. Но сыплется стекло фонаря и дрожит-вибрирует машина. Надежды на неё теперь нет – катапультируюсь с парашютом и вижу: нарушитель кувыркается к земле. Приземлюсь на горной тропе (в советской Армении это было). Иду и хромаю - оказывается, ботинок, в спешке плохо зашнурованный, сорвало. Смеюсь…»

Осторожные чиновники не удостоили Валентина Куляпина звания Героя Советского Союза: жив остался, а самолет погиб, значит, достаточно и ордена «Красного Знамени».

Сыны ветеранов оказались достойны своих отцов, А вот внуки, ведомые горбачёвскими генералами - перестройщиками, пропустили хлипкую этажерку Руста аж до самой Красной площади. Не эта ли слабина послужила сигналом к массированной атаке на СССР? Рыночная вороватая экономика, казалось, взорвала само основание бескорыстного подвига во имя Отечества, во имя народа.

  Ещё гитлеровские «рыночники» в годы Второй мировой разработали прейскурант денежных вознаграждений для своих асов. За сбитый советский истребитель – 1 тысяча рейхсмарок, за «кукурузник» По-2, снабжавший оружием и взрывчаткой партизан, - 2 тысячи. Не раз за войну повышали цену за уничтожение наших эшелонов, боевых кораблей, расстрел парашютистов. Листовки оповещали о цене «за голову» военачальников, партизанских командиров, разведчиков, летчиков, Например, за голову Николая Жукова, лётчика-разведчика, отца автора этой статьи, была назначена наград в 50 тысяч оккупационных марок, «Железный крест» и поместье с крестьянами…

Не смогли торгаши установить цену воздушному тарану. Потому что при этом пришлось бы определить цену жизни фашистского аса. А он не хотел рисковать ею, чтоб дожить до эры «господства высшей расы» над остальным человечеством.

…За годы блефа перестройки и вороватых рыночных реформ развалилась могучая держава – СССР. При полном онемении народа позакрывались уже несколько кузниц лётных кадров – лучших лётных училищ и школ ДОСААФ (теперь РОСТО). В оставшихся переходят на коммерческое обучение – курсанты должны платить за керосин для учебного полета, за обучение. А подвиг за деньги не купишь.

           Николай Гастелло

Замечательный советский поэт, написавший вместе с композиторами много прекрасных песен, которые распевал Советский народ, написал такие слова:

Нет меры храбрости, геройству нет предела.

Воистину велик советский человек.

Твой славный подвиг, капитан Гастелло,

В преданиях останется навек!

Да, имя капитана Николая Францевича Гастелло в летописи Великой Отечественной стало символом беспредельной преданности Отечеству.

На пятый день войны, 26 июня 1941 года, его экипаж совершил отважный подвиг – огненный таран, направив горящий самолёт в скопление немецких танков и бронемашин, чем ненёс большой урон врагу.

Гастелло был командиром эскадрильи. Из взлетевших днём 26 июня на боевое задание трёх самолётов возвратился только экипаж старшего лейтенанта Фёдора Кузьмича Воробьёва. Он вместе со своим штурманом лейтенантом Анатолием Васильевичем Рыбасом стал очевидцем гибели экипажа Гастелло.

Вот что говорилось в статье «Секунды в огне» редактора дивизионной газеты Г. Грабченко, опубликованной в газете «Правда»:

«Над целью – развилкой шоссейных дорог Радошковичи – Минск – мы появились неожиданно, - рассказывал А. Рыбас. – Нам было видно, как гитлеровцы в панике бросились в перелесок, пытаясь скрыться. Когда на головы противника был сброшен бомбовый груз, то в это момент произошло роковое и непревиденное событие -  в самолёт Гастелло поапл снаряд, вспыхнул ослепительный огонь. Сбить пламя с горящего самолёта не удалось, прыгать на малой высоте с парашютом – бессмысленно: он не успеет раскрыться, а если и раскроется, то экипаж Гастелло ждал фашистский плен. Николай Францевич принимает мужественное решение…»

Вместе с Гастелло погибли штурман Анатолий Бурденюк, стрелок-радист Алексей Калинин и штурман-стрелок Григорий Скоробогатый.

Когда было получено сообщение о подвиге экипажа Гастелло, в полку состоялся митинг, на котором авиаторы приняли возвание. В нём говорилось: «Пусть помнит враг, что Гастелло и его экипаж погибли смертью храбрых, Мы обещаем громить гитлеровские войска ещё более решительно, смело и беспощадно».

Своё обещание выполнили, Полку первому в авиации дальнего действия было присвоено гвардейское звание, он был награждён орденом красного Знамени. Одиннадцать боевых товарищей Гастелло стали Героями Советского Союза.

А подвиг Н. Гастелло в годы войны повторили 327 авиаторов. В память о нём недалеко от посёлка Радошковичи под Минском, у развилки шоссейных дорог, возвышается обелиск-памятник, котрый венчает фигура летчика, словно бы охваченная пламенем. Здесь автомашины снижают скорость, едут медленнее, останавливаются прохожие. Сюда приходят ветераны, люди разных возрастов и прфессий. Минутой молчания они чтут память тех, кто бился за победу, прожив короткую жизнь и уйдя в бессмертие.

            («Правда», 26-27 июня 2001 года)

Наше поколение знало о подвигах двух замечательных летчиках, которых страшно боялись немецкие асы: это – Иван Никитович Кожедуб и Покрышкин.

                 Иван Кожедуб

Иван Никитович родился 8 июня 1920 году. Для одних он был одним из символов эпохи, маршалом авиации и одним из трёх трижды Героев Советского Союза. Для других - он был великим лётчиком, лучшим асом союзников. Для третьих – веселый и заботливый боевой друг, товарищ, командир.

С одной стороны, его жизнь проста и ясна – как на ладони. «Босоногое» детство в в крестьянской семье, в деревеньке неподалеку от Шостки, затем химико-технологический техникум. Здоровье позволило заниматься ещё и аэроклубе. Затем Чугуевское авиационное училище. Потом инструкторская работа в училище. С весны 1943 года – фронт.

Сильный лётчик и меткий стрелок, он постепенно обретает опыт, проходит «врата смерти» в первых 50 боевых вылетах, получает свой первый орден, потом, когда наверх уходит его представление к званию Героя Советского Союза, он «переживает» свои звёздные две недели, беспрецендентные в ВВС союзников, когда с 30 сентября по 12 октября 1943 года ему удалось сбить !4 самолётов врага за !3 дней(!), из них 8 бомбардировщиков Ю-87!. Летом 1944 года его переводят в «маршальский» 176 гиап, ориентированный на вендение «свободной охоты», близкий по по своей тактике к истрбителям Люфтваффе, да и направленный на борьбу с немецкими асами. Здесь кожедуб воевал на Ла-7 (тактический номер 27), на котором сбил 16 «фокке-вульфов» и 1 реактивный самолёт – 17 февраля 1945 года.

К концу войны Кожедуб одерживает 62 официальные воздушные победы и указом 18 августа 1945 года он становится третьим за А.И Покрышкиным и Г.К. Жуковым трижды Героем Советского Союза.

Начало его боевого пути было неудачным. В своём первом вылете он попал под удар немецких истребителей, а затем и своих зениток. Покалеченную машину едва удалось посадить, и она надолго попала в ремонт, ну а Кожедуб – ибо эта лётная неудача была у него не первой – угодил в нерадивые, какое-то время возил почту и едва не был отправлен на пост ВНО – в наблюдатели.

Но остаётся тайной, как в последующих сотнях боевых вылетов ему не только удалось выжить, но и не получить тяжёлых повреждений, тех, что называли «более чем 40 – процентными». – повреждений, которые в большинстве своём вели к списанию самолёта. Он ни разу не покинул истребитель в воздухе, ни разу не совершил вынужденной посадки вне аэродрома. Всегда – от своего первого боя в марте 1943-го и до последнего, проведённого 17 апреля 1945 года, гвардии майор и дважды Героем (19 апреля он был вызван в Москву) – он, со всей своей страстью, изо всех дарованных природой и воспитанием сил, искал воздушного противникп, чтобы уничтожить его. В арсенале его средств были не только расчётливые «соколинные удары», тут, когда требовала обстановка, как в бою над Кюстрином, были и смертельнве круговерти пары против нескольких десятков вражеских самолётов – то, что на Западе называют «собачьими схватками», и вылеты на сопровождение и прикрытие, и так нелюбимые истребителями штурмовики.

Кожедуб летал в паре с думя десятками лётчиков -= чаще всего с В.Ф. Мухиным и В.А. Громаковским и не потерял никого из своих ведомых

Мало известен бой Кожедуба с американскими истребителями, случившийся в начале апреля 1945 года над Берлином. Мустанги» «опрометчиво» атаковали «лавочкина» с большой дистанции.

- Издалека били, даже трассы загнулись вниз, вспоминал Иван Никитович. Полупетлей он вышел из-под огня и на встречно-пересекающихся курсах поразил первого «Мустанга». Очередь оказалась фатальной – тот взорвался в воздухе, Второму повезло больше – сильно запарив – снаряды разбили водорадиатор, он произвёл вынужденную посадку в расположении советских войск.

Мудрый командир, тогда полковник П.Ф. Чупиков, насколько было можно,, скрыл Факт боя и отдал пленки фотоконтроля Кожедубу.

Е.Я. Савицкий, в корпус которого некоторое время входил 176-й гиап, узнав об очередных победах Кожедуба, усмехнулся и бросил пророческую фразу:

- Это в счёт будущей войны.

…В октябре 1950 года после настойчивых просьб Ким Ир Сена и Мао Цзедуна, ведших в Корее вооружённую борьбу с американскими войсками, после уничтожения американскими лётчиками нескольких советских самолётов в советском же воздушном пространстве и штурмовки дальневосточного аэродрома Сухая Речка, в результате которого был нанесён существенный ущерб материальной части, И.В. Сталин решил принять брошенный вызов и направил в Северо-Восточный Китай первые боевые полки советских ВВС.

1 ноября 1950 года произошёл первый в истории бой между реактивными самолётами. Первая победа была за советскими лётчиками. Её одержал гвардии лейтенант Хомич С.Ф., сбивший «шута» - Ф-80. А в конце ноября из Кубани вышел состав из нескольких пассажирских вагонов, в котором следовал в Китай лётный и технический состав 324-й истребительной авиадивизии, одетый в непонятную, по выражению одного из лётчиков, «дизертирскую» форму. Командиром дивизии незадолго до этого был назначен Кожедуб. Эшелон с разобранными МиГ-15 вышел неделей раньше.

К тому времени Иван Никитович окончил Военно-Воздушную академию, получил на 7 направление в Кубинку, освоил реактивную технику.

В бой с американцами полки дивизии вступили сразу. За исключением нескольких шапкозакидательских направлений лётчикам не были представлены ни оценка противника, ни достигнутый боевой опыт. Хотя лётчикам 28-го, 29-го и 72-го гвардейских истребительных авиаполков, конечно же, было о чём рассказать своим товарищам, пришедшим им на смену. К сожалению, эта традиция слабой преемственности боевого опыта оказалась самой живучей во время Корейской воцны, да и в Отечественную войну лётчики почти не были знакомы с асами Испании и Халхин-Голе, с их прниёмами ведения воздушного боя. Да и не только лётчики. Неужели игнорирование опыта предыдущих поколений, опыта, собранного кровью и потом, является нашей национальной черто?

Первые бои его дивизии прошли с некоторым преимуществом американцев. В первых боях дивизия потеряла двух лётчиков и пять самолётов. Но скоро ситуация в воздухе не только выровнилась, а всё чаще победа оказывалась на стороне советских лётчиков. В этом была немалая заслуга командира дивизии. Хотя сам Кожедуб получил строгий запрет на боевые вылеты лично от министра обороны, но его высочайший авторитет, грамотные точные приказы создавали столь важную атмосферу высокого боевого духа, уверенности в своих силах. Лётчики помнят, что Кожедуб никогда не призывал их выполнять задание «любой ценой», «жертвовать собой», «не жалеть жизни». Те немногие, что не нашли в себе силы сражаться без каких-либо разборов, нареканий и последствий, были отправлены в Союз, тем более что в добровольцах не было недостатка. Лишённый возможности сражаться, он «подлётывал» в Корее, совершив на МиГ-15 20 дневных и 1 ночной вылет, ещё десяток вылетов он совершил на легкомоторных самолётах, Всё своё время – с 6 утра и до поздней ночи – он отдавал организации боевой работы, учёбы и отдыха летчиков. Онн вникал и в вопросы питания, когда непривычная китайская пища уступила место окрошке и квасу. Он вёл своеобразную радиоигру с противником, когда в дни ограниченной видимости не было разрешения на вылет, а американцы пытались вести штурмовики с малых высот, выходил в эфир, как обычно со своего КП и пугал американцев ложными приказами: «заходии со стороны моря», «дистанция в эшелонах», «атакуем!», «бей интервентов!» и т.д.

Благодаря стараниям Кожедуба и доблести лётчиков вверенной ему дивизии, состоялась яркая победа 12 апреля 1951 года, названная американцами «чёрным четвергом», когда при отражении налёта на Ялуцзянскую гидроэлектростанцию «мигами» было сбито более 15 самолётов противника, из них несколько «сверхкрепостей» - Б-29. Вскоре генерал Вандерберг запретил дневные полёты Б-29 и вынужден был признать, что «господство в воздухе Северной Кореи…перестало быть таким мощным, как было раньше».

На счету дивизии Кожедуба и дорогой трофей – «Сейбр» Ф-86Е, подбитый Е. Пепеляевым, совершивший вынужденную посадку на территории Северной Кореи и вывезенный в Союз. Всего же за время «спецкомандировки» в Китае лётчиками дивизии Кожедуба было сбито 216 самолётов ( 12 Б-29, 118 Ф-86, 34 Ф-84, 26 Ф-80, 8 Ф-94, 6 Ф-51, 11 «Метеоров», 1 РБ-45). Свои потери, боевые и небоевые, составили 10 лётчиков и 25 самолётов. Его дивизия имела в Корее наивысшую «боевую производительность» - отношение числа побед к числу боевых самолетов и наименьшие относительные (к боевому вылету) потери и в самолётах, и в лётчиках. Лётчики дивизии Кожедуба в боях с американцами имели соотношение побед 10:1! Боевая работа 324-й иад в Корее останется яркой страницей в российской военной истории, а её командир на деле доказал свою высокую значимость как полководца.

Советские лётчики воевали в Корее главным образом на МиГ-15-бис. Этот самолёт практически не уступал американскому Ф-84 «Сейбр» в горизонтальной скорости, превосходил в скороподъемности, огневой мощи и, что представляется весьма важным, в терминах сопостовимой трудо- и материалоёмкости «МиГ», по самым осторожным оценкам, был вдвое дешевле.

Конечно, 324-я дивизия, состоявшая из «родных» Кожедубу 176-го гвардейского и 196-й иап, была укомплектована отличными, хорошо подготовленными лётчиками. Это и командир 196-й иап полковник Е.Г. Пепеляев (20 побед), и командир 176 -го гиап полковник С.Ф. Вишняков (6 побед), и асы дивизии – майоры С.М. Крамаренко (13 побед), К.Н. Шеберстов (12 побед), А.И. Митусов (5 побед), Н.К. Шеламонов (5 подед), капитаны П.С. Милаушкин (11 побед), С.П. Субботин (9 побед), И.А. Сучков (10 побед), Б.А. Образцов (8 побед), Б.С. Абакумов (5 побед), А.Ф. Плиткин (5 побед), А.М. Кочегаров (5 побед), Г.И. Гесь (8 побед), Б.В. Бокач (8 побед), В.И. Алфеев (7 побед), Л.Н. Иванов (7 побед), старший лейтенант Ф.А. Шебанов (6 побед).

После Кореии была служба в Калуге в Инютино, затем Академия Генштаба, которую он окончил в 1956 году и был назначен первым замом начальника Управления боевой подготовки ВВС страны. С мая 1958-го года по 1964 год был замом комакндующего ВВС Ленинградского, а затем Московского военного округа. После МВО его вернули на ту же должность зама по боевой подготовке, откуда он был переведён почти двадцать лет назад.

Безупречный воздушный боец, выдающийся авиационный командир, он не обладал вельможными качествами, не умел заискивать и льстить, интриговать и лелеять нужные связи. Казалось, он даже не замечает ревности к своим орденам и славе.

Среди наград Ивана Никитовича – три Звезды Героя Советского Союза, два ордена Ленина, семь (!) орденов Красного Знамени. Заметим, что восьми орденов Красного Знамени нет ни у кого. Кроме Кожедуба, по семь орденов Красного Знамени у маршала С.М. Будённогог, у прославленного морского лётчика В.Ф. Голубева, Лётчиков-истребителей М.И. Бурцева, С.Д. Горелова и Б.Д. Мелехина. В то же время военный лётчик первого класса И.Н. Кожедуб, как и А.И. Покрышкин, так и не стали «Заслуженными военными лётчиками СССР».

Большинство из тех, кто знал Кожедуба, едины в ощущении несоответствия его хлебосольной добрейшей натуры с репутацией аса союзников № 1, бойца, который, лично применяя оружие, наеёс противнику исключительный ущерб или обеспечил выполнение важнейших заданий.

Среди его друзей были разные люди. Ближайшим товарищем был, нверное, Евгений Васильевич Петренко, Герой Советского Союза, бывший истребитель Северного флота. Часто он бывал в обществе С.Ф. Бондарчука и А.В. Софронова, дружил с актером И.В. Переверзевым и скульптором Н.В. Томским, художником А.И. Лактионовым и Б.М. Щербаковым, академиком В.П. Глушко и авиаконструктором С.А. Лавочкиным. Часто и отнюдь не в лкчшие для маршала годы бывал нередким гостем у Г.К. Жукова.

Но главное место занимали всё же фронтовые друзья: К. Евстигнеев, В. Мухин, Н. Ольховский, А. Куманичкин, В. Громаковский…

Он хорошо играл в преферанс и шахматы, любил бильярд и теннис. Собрал большую библиотеку и много читал. Особенно любил Есенина. Не любил мрачную музыку, когда её включали – хмурился и сердился.

Домашние помнят десятки поговорок, которыми украшал Иван Никитович разговоры – «людына нэ птыца» - в ответ на просьбу поторопиться; «у, какой у тебя подвесной бочок образовался!» - удивлялся он животу потолстевшего товарища; «ведешь осмотр задней полусферы?» - к заглядевшемуся на незнакомку приятелю.

Вместе с тем Иван Никитович был человеком исключительно вдумчивым, склонным к анализу. Попав на фронт, он завёл дневник, куда заносил тщательно отобранные, нужные лётчику-истребителю факты: контуры неприятельских самолётов, их лётно-технические характеристики, схемы воздушных боёв, погодные признаки, слова, сказанные Сталиным 7 ноября 1941 года. Эта привычка – вести дневник с записями, рисунками и анализами событий – сохранилась у него до конца дней.

В 1978 году он был переведён в группу генеральных инспекторов МО СССР. В 1985 году ему было присвоено звание маршала авиации.

Всю свою жизнь Кожедуб вёл большую общественную работу. Приятной была, пожалуй, должность вице-президента ФАИ – тут и свои люди лётчики, космонавты и заграничные командировки. Депутат Верховного Совета СССР, председатель или президент десятков различных обществ, комитетов и федераций, он был одинаково честен и с первым лицом государства, и с провинциальным правдоискателем. А какого напряжения стоили десятки встреч, сотни вопросов, автографов!

Летал Кожедуб до 1970 года, освоил многие типы самолётов и вертолётов.

Умер Иван Никитович у себя на даче, в Монино, от сердечного приступа, 8 августа 1991 года, не дожив двух недель до развала великого государства, частью славы которого, он был сам,

Имя этого выдающегося бойца и полководца навсегда останется в отечественной и мировой истории. Рядом с именами великих защитников земли русской – Александра Невского и Дмитрия Донского, Кузьмы Минина и Александра Суворова, Гноргия Жукова и Константина Рокоссовского народная память сохранит и имя Ивана Кожедуба

         (Николай Бодрихин, кандидат технических наук, статья «Ас номер один» в газете «Советская Россия», 8 июля 2000 года).

         Алексей Маресьев

 20 мая 2001 года исполнилось бы 85 лет Настоящему Человеку, но он не дожил до своего юбилея всего два дня. О нём писатель Борис Полевой написал замечательную книгу «Повесть о настоящем человеке». Борис Полевой в ней ничего не придумал в ней. Он только поменял в фамилии одну буковку: а на е. И Маресьев стал Мересьевым. Эта книга написана по инициативе И.В. Сталина, который порекомендовал Б. Полевому ту статью, которую он написал о подвиге лётчика Алексея Петровича Маресьева, превратить в обстоятельную книгу. Б.Полевой это и сделал. Она была напечатана в 1946 году и всего за 30 с небольшим лет издавалась в Советском Союзе и за рубежом 169 раз, общий тираж её перевалил за 9 миллионов экземпляров. На ней взрастали новые и новые поколения патриотов. По этой книге был поставлен замечательный кинофильм. Роль Мересьева играл народный артист СССР Кадочников.

В предисловии к книге Б. Полевого «Повесть о настоящем человеке», изданной в 1964 году, Герой Советского Союза Алексей Петрович Маресьев писал, обращаясь к молодёжи:

«Пробовал ли кто-нибудь из вас, дорогие друзья, подсчитать, сколько Героев Социалистического Труда появляется в нашей стране каждый год? Много, очень много. Почти каждый день наша страна рождает героя. Вот какая у нас необыкновенная жизнь, какие необыкновенные люди!..

В повседневной работе, в упорстве, в борьбе за достижение поставленной цели, в отвоёванных у пустыни гектарах земли, в отстроенном в лесной глухомани городе, в первых домах будущего посёлка, в каждой большой и малой победе человека над природой, над своими дурными привычками, над всем тем, что мешает нам лучше, богаче и красивее жить, рождаются качества, без которых не может быть настоящего героизма.

Я глубоко убеждён, что мальчишка, заставивший себя вставать в определённое время, регулярно делать физзарядку и обтираться холодной водой, что парень или девушка, сумевшие, поборов усталость, сесть после рабочего дня за учебник, воспитывают в себе качества героя, Именно в преодолении трудностей, больших и маленьких, рождается мужество, куётся характер.

Но настоящее мужество, настоящий героизм не могут быть самоцелью, и, как правило, люди, совершающие подвиг, вовсе не думают о себе: вот какие мы молодцы, вот какие мы особенные!

Думал ли кто-нибудь из моих товарищей, строивших Комсомольск-на Амуре, что он совершает геройство?

Мы знали, что на месте дремучей тайги должен быть построен город, и мы его строили, Мы знали, что в этой борьбе с природой и трудностями нельзя давать ни себе, ни товарищу ни малейшей поблажки, и мы были требовательны к себе и к другим. И это было настоящее мужество тысяч и тысяч юношей и девушек, комсомольцев. Это сделало строительство Комсомольска-на Амуре славной страницей Ленинского комсомола.

Именно там научились мы стойко переносить лишения, не бояться трудностей, быстро принимать и выполнять решения.

А когда мой самолёт был сбит и я 18 дней через лес, пробираясь к своим, когда долгие дни я пытался подчинить своей воле непослушное тело, когда добивался права  снова подняться в небо, чтобы бить фашистов, разве я думал, что это назовут героизмом? Я хотел жить, во мне была злость, я хотел снова встать в строй, я нужен был на войне, И поэтому я остался жить».

Это кредо действительно Настоящего Человека.

Родился в 1916 году. Отец – рабочий, умер рано, семья осталась на руках матери. Был пионером, четырнадцати лет вступил в комсомол. После семилетки кчился в ФЗУ (школа фабрично-заводского ученичества), затем работал токарем на заводе.

По призыву ЦК комсомола едет на Дальний Восток, строить Комсомольск-на-Амуре и не оставляет мечту летать. В 1937 году был призван в Красную Армию. Сначала служил на Сахалине, а через год по его настойчивому желанию направлен в Батайское авиучилище и незадолго до войны стал лётчиком. Служил в авиационном истребительном полку. Был сбит в 1942-м в бою на Северо-Западном фронте над новгородской землей. После госпиталя вернулся в полк. В 1943 присвоено звание Героя Советского Союза. В 1944 году, на Прибалтийском фронте, между боями вручили партийный билет коммуниста. Войну начинал младшим лейтенантом, закончил гвардии майором. На «лицевом ячету»: 86 боевых вылетов, 11 сбитых фашистских самолетов – 4 до анения и 7 – с ампутированными ногами. После Победы продолжал летать, служил начальником авиационной подготовки в Московской спецшколе ВВС, учил летать.

Сам сел за учебники, уже будучи в отставке, закончил Высшую партийную школу и Академию общественных наук при ЦК КПСС, защитил диссертацию, и ему присвоили учёную степень кандидата исторических наук. Тема – «Политмассовая работа в войсках в период битвы на Орловско-Курской дуге». Легендарный лётчик Алексей Маресьев знал о коммисарской «человеческой» работе не только по архивным документам и уж никак не понаслышке. Вместе со всем народом проходил он через горнило войны, закаляясь духом и волей, знал настоящую цену русскому характеру, советскому патриотизму, клятве коммуниста и комсомольца, цену солдатской отваге и святой ненависти к захватчикам, фронтовому братству, взаимовыручке, ободряющему слову командира, 2Боевому листку», фотографии у Гвардейского знамени воинской части, родной весточки из дома, любимой песне…

Уйдя в отставку, он продолжал работать на беспокойном посту сначала ответственного секретаря Советского Комитета ветеранов войны, а потом – Российского Комитета, создал Фонд «Инвалиды Великой Отечественной войны». Он был всё время в строю. Он часто встречался с молодёжью даже в последние годы своей жизни. 12 февраля 2001 года он приезжал вместе полковником авиации-летчицей Р.Ф. Маздриной и генерал-лейтенантом авиации П.В. Базановым, ветеранами Великой Отечественной войны, в Загорский район на посёлок Реммаш. Там в ДК «Радуга» был полный зал молодёжи. И здесь Алексей Петрович показал себя стойким патриотом Советского Союза. Он остался самим собой, сохранил достоинство, честь, волю и право оставаться в высшем звании, какое может быть у человека - Настоящего Человека.

От Маресьева и совершённого им подвига на войне и в жизни шли невидимые, но сильные токи, какие исходят от праведников и светлых их деяний. Он старался быть незаметным, стеснялся излишнего внимания, скромно жил, много трудился, Не соглашался с «демократическими» властями, попирающими законы, призывал Государственную думу не лишать ветеранов последних льгот. Готов был собой прикрыть каждого страдальца фронтовика.

Маресьева знал весь мир не только потому, что он представлял Советский Союз на многих  международных форумах, был делегатом партийных съездов, а больше потому, что он был любим и почитаем народом.

«Сейчас многие пытаются переоценить историю, -  говорил он за несколько дней до своей смерти. – Уже договариваются до того, что и Зои Косьмодемьянской не былро, и что погибло будто бы в несколько раз больше. Тех, кто смеет утверждать, что лучше бы Гитлер нас победил, надо судить»

…Горит Вечный огонь на Могиле Неизвестного Солдата, у Кремлёвской стены, Огонь зажёг наш национальный герой, честь и совесть народа, Герой Советского Союза Алексей Петрович Маресьев, приняв его 7 мая 1967 года в Москве на Манежной площади от принесённого по эствфете с Марсова поля в Ленинграде.

Отблеск священного огня осеняет завершившийся земной путь настоящего русского советского человека Алексея Петровича Маресьева.

            Александр Матросов

Но подвиги совершались не только в воздухе, они совершались и на земле.

В феврале 1943 года бессмертный подвиг совершил девятнадцатилетний комсомолец, гвардии рядовой Александр Матвеевич Матросов на псковской земле. Во время боя у деревни Чернушка, прорвавшись к вражескому дзоту, израсходовав все гранаты и патроны, Александр Матросов своим телом закрыл амбразуру пулемёта, обеспечив успех наступающему подразделению. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 июня 1943 года Александру Матросову было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза.

Его подвиг служил вдохновляющим примером доблести и геройства и отваги. Хорошо выразил духовное родство Матросова с его боевыми друзьями сержант В. Золотов в своём стихотворении: «В атаку мы шли под жестоким огнём, Он был нам примером на поле сраженья. Не зря его звали гвардейцы орлом, не знавшим нигде и ни в чём пораженья».

С гордостью встретили воины весть о присвоении полку имени Матросова, Они писали И.В. Сталину письмо. В котором говорилось:

«Наш полк, в рядах которого сражался с немецко-фашистскими захватчиками гвардии рядовой Александр Матросов, свято хранит боевые славные традиции героя, Он был бесстрашным солдатом, верным сыном матери-Родине, воспитанником Ленинского комсомола, гвардейцем… В жарких схватках он, как лев, дрался с гитлеровцами, был всегда впереди…»

Написали воины письмо и в Уфу, на паровозоремонтный завод, где до войны работал Матросов. «Мы, друзья героя, - сообщали бойцы, - помним Сашу Матросова жизнерадостным, задорным парнем. Вместе с ним мы переживали трудности боевой жизни, ползали по снегу, коротали ночи в холодной землянке, мечтали о будущем, Вместе били ненавистных фашистов, Саша Матросов любил жизнь, никогда не унывал, верил, что победа близка».

С верой в победу он написал в письме любимой девушке Лидии Кургановой, которое позже было опубликовано в газете «Советская Башкирия»: Я люблю жизнь,хочу жить, но фронт такая штука, что вот живёшь-живёшь и вдруг пуля или осколок ставят точку в конце твоей жизни. Но если мне суждено погибнуть,я хотел бы умереть так, как наш генерал: в бою и лицом на запад…»

Матросову выпала трудная доля, Он рано лишился родителей, воспитывался в детском доме Ульяновской области, затем в Уфе. Носил тельняшку, любил морскую форму и всё, что связано с морем, Ребята называли его «матросом», созвучно фамилии,

У меня нет родителей, и я их не помню, Родина для меня – и мать и отец, - сказал А. Матросов, отправляясь на фронт. – Ей я отдам все свои силы, ей я готов отдать свою жизнь.

Тело героя было погребено на месте свершения подвига, затем перезахоронено в Великих Луках, где на площади, носящей имя героя, был установлен памятник. Скульптор Евгений Вучечич запечатлел солдата в полушубке с автоматом в руке, замешего перед последним решающим броском на амбразуру врага, «Он Родину сердцем  своим защитил, простым человеческим сердцем».

Не только Александр Матросов совершил подобный подвиг. Как свидетельствуют документы, первым, кто закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, был политрук роты 125-го полка 28-й танковой дивизии Александр Панкратов. 24 августа 1941 года в бою за Кириловский монастырь под Новгородом он, израсходовав все патроны и гранаты, бросился на вражеский пулемёт, закрыл его своим телом. Такие же подвиги совершили рядовые Я. Падерин и Н. Сосновский, сержант В. Васильковский, младший лейтенант Н. Шевляков.

А всего за годы Великой Отечественной войны более 300 воинов, партизан и участников движения Сопротивления совершили аналогичный подвиг. Почти половина из них была удостоена звания Героя Советского Союза, остальные награждены различными государственными наградами. Их фамилии высечены на стенах зала Победы в Центральном музее Вооружённых сил России в Москве.

Прошло почти 60 лет со времени подвига Александра Матросова и других героев, Выросли новые поколения. И они ничего не знают о подвигах наших соотечественников, об Александре Матросове. Антинародная власть лишила молодежь всякой информации о героическом прошлом нашего народа. И сейчас возникает сомнение в готовности самопожертвования современной молодёжи во имя Родины. Но зато все СМИ смакуют сообщения о дизертирстве с оружием в руках, «дедовщине». разборках, о смерти солдат от своих сослуживцев. И это в смирное время! Есть о чём задуматься, вспоминая светлое имя Александра Матросова и других героев Советской Родины. Но они вошли в историю и стали символом верности Родине. И это никаким врагам не удастся скрыть или опорочить и замазать грязью. Вечная слава Героям Советского Союза!

(«Правда», 20-24 февраля 1998 года)

                  Катюша из морской пехоты

Капитан 1 ранга Владимир Заборский в статье «Катюша из морской пехоты» рассказал об удивительной русской женщине. Он познакомился с ней, Екатериной Илларионовной Дёминой летом 1993-го года. И вот что она рассказала:

- В начале войны, а мне тогда было пятнадцать лет, я уехала из Ленинграда в Брест к брату. Он служил там лётчиком.

Мы воспитывались в детском доме: отец – командир Красной Армии - погиб, мама умерла ещё раньше. Поезд возле Смоленска разбомбили немцы. Впервые увидела ужасы войны: горы трупов, пятимесячный ребёнок ползает по телу мертвой матери – ищет грудь, Ещё одна обезумевшая мать не отдаёт никому своего мертвого ребёнка, а он уже начал разлагаться: на улице жара. Кровь., стоны, крики.

В Брест я не попала, оказалась в Смоленске. Узнала, что в военкомате комсомольцы записываются на фронт. Пошла к дежурному военкому. Он посмотрел на меня, а я – маленькая, худенькая… «Сколько же тебе лет?» - спрашивает. «Пятнадцать, - отвечаю, - но я комсомолка». «Тебе, - говорит военком, - в детский сад надо, а не на фронт». А я упорная была – на следующий день апошла к другому дежурному военкому, Говорю: «Мне 17 лет». «Быстро же ты растёшь, - в ответ. – Я же тебя вчера видел – тебе было пятнадцать, а сегодня уже семнадцать, Иди, девушка, домой, не мешай работать». Я заплакала и ушла.

А в городе кругом воинские части, красноармейцы. Один пожилой сержант спрашивает меня: «Чего ревёшь?». «На фронт, - говорю, - не берут». «А что ты умеешь делать?». «Могу, - отвечаю, раненых перевязывать, окончила двухгодичные курсы медсестёр». «Хорошо, - говорит сержант, - идём к нам, медицина нам нужна».

Вот так и взяли меня в помощники санинструктора роты.

Дальше – фронт, бои под Ельней, на других участках фронта, Раненых перевязывала, с передовой их выносила, Под Гжатском ранило в ногу, оказалась на Урале, в госпитале,

В декабре 1941 года отправили меня в реабилитационный госпиталь в Баку. Я все ногу разрабатывала, а то, думаю, как воевать с такой ногой? Да и кто меня, хромую, замуж после войны возьмёт?

Как-то пошла в город, вижу вывеска: «Воннкомат», а вокруг – моряки.

Пошла к военкому. «Хочу, - говорю, - воевать вместе с моряками». Он меня сразу зачислил медсестрой на санитарный корабль «Красная Москва». Так началась моя морская служба. Мы перевозили раненых под бомбёжками, обстрелами из-под Сталинграда в Баку и Красноводск. И горели, и тонули.

После ликвидации окружённой группировки Паулюса под Сталинградом израненный корабль поставили на ремонт в Баку. Мне к этому времени присвоили звание главного старшины и наградили значком «Отличник ВМФ». Узнала, что в Баку из добровольцев формируют батальон морской пехоты. Пошла к командиру, Я была в морской форме, в юбке и туфельках на каблуке, но опять же – маленькая да к тому же немного хромала. Он посмотрел на меня и говорит: «Девушка, не морчь мне голову!». А меня такая злость взяла! Не поверите: написала письмо самому Сталину: «Дорогой Иосиф Виссарионович! Я воевала под Ельней, ранена под Гжатском, Плавала по Волге под Сталинградом, вывозила рененых на санитарном корабле. Меня не укачивает. Мне присвоили звание главного старшины. А комбат Воронов не берёт меня добровольцем в морской десантный батальон.

Пожалуйста, зачислите меня – я оправдаю Ваше доверие».

Через две-три недели получаю ответ: «Ваша просьба удовлетворена». Комбат получил такое же письмо с указанием зачислить меня в батальон. Пошла я к «бате». Он грозно посмотрел на меня. «Настырная ты девица, - говорит. – Ну главный старшина, имей в виду – у меня не лазарет, поблажек не будет. Сама напросилась!». Так и зачислили меня старшим санинстуктором разведроты батальона.

В этом 369-м отдельном, впоследствии Керченском, Краснознамённом батальоне морской пехоты Азовской, потом Дунайской флотилий Черноморского флота и провоевала Катюша Михайлова (Дёмина) до окончания войны.

Разведрота, как известно, высаживается в первых бросках штурмовых групп десанта. Ну а что такое первые броски подразделений морского десанта на побережье или в порту противника, понятно. Как правило, это ожесточённый бой, в котором боевые потери десанта порой доходили до 60-70 процентов, из них убитыми – до половины и более. Через такон огневое чистилище и прошла Катюша Михайлова, как, впрочем, и все её боевые друзья – и уцелевшие, и погибшие.

Батальон формировался из добровольцев. Много было курсантов второго-третьего курсов военно-морских училищ имени Фрунзе и Дзержинского. Большинство из них владело немецким языком, что очень нужно в разведке и десанте. Добровольцы были разных национальностей, многие из них погибли.

Екатерина Михайлова за войну награждена двумя орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны, медалью «За отвагу», боевыми медалями «За оборону Кавказа», «За оборону Одессы», «За освобождение Белграда», «За взятие Будапешта», «За взятие Вены», «За победу над Германией». Трижды ранена,

Сколько Дёмина-Михайлова уничтожила гитлеровцев и сколько спасла раненых? Не сосчитать.

Как вы, такая хрупкая и вроде бы не великой силы, выносили из боя здоровенных мужиков7 – спрашиваю.

- Тяжело было, - отвечает Катюша. – Положу на плащ-палатку раненого и волоку. Потом мне ребята к ней маленькие колёсики приделали – легче стало. Приказ был: оружие раненых на поле санинструкторам не оставлять, забирать с собой».

Екатерину Михайлову в войну дважды представляли к званию Героя Советского Союза. Почему это звание не было кй тогда присвоено – отдельная, довольно загадочная история. А было за что.

Десант в бою за Белгород-Днестровский 22 августа 1944 года высаживался ночью на шлюпках в район посёлка Шабо. Подкрались незаметно. Вскоре обстановка обострилась: берег крутой, на него не забраться. Немцы сверху гранатами забрасывают. Катя собирала раненых и оттаскивала их в лощину на фланге штурмовой группы десанта. К рассвету немцы стали теснить. Михайлова отстреливаолась от наседающих врагов, сначала из захваченного десантниками немецкого пулемёта МГ, пока ленты не кончились, потом – из автомата, Немецкие гранаты с длинными ручками падали рядом, а она их, как жонглёр, ловит и назад в немцев швыряет. Рядом две противотанковые гранаты в готовности держит.

Раненые ей говорят: «Сестрёнка! Подорви нас и уходи. Мы не должны в руки к немцам попасть». А она строчит из автомата и на нас в промежутках очережей покрикивает: «Ишь чего захотели! Лежите смирно! Уж если подорвёмся, то вместе!».

Когда закончился бой, на подступах к этой лощине насчитали 59 трупов гитлеровцев.

Михайлову за героизм в этом десанте представили к званию Героя. Но наградили только орденом Красного Знамени.

Тяжёлый бой выдержали десантники 4 декабря 1944 года за придунайскую крепость Илок на границе Югославии и Венгрии. Вплоть до того, что вызывали артиллерийский огонь на себя. Остатки штурмовой группы в количестве 13 человек из 50 оказались прижатыми на полузатопленном прибрежном островке. Катя раненых привязывала бинтами к кустам и деревьям, чтобы не свалились в ледяную воду, и вместе со всеми отстреливалась от наседающих немцев и венгров. Получила разрывную пулю в предплечье. Несколько мелких осколков так и остались в руке. Но до конца боя раненая Катя продолжала драться с врагом.

Михайлову после фронтового госпиталя в Югославии отправили на излечение в Измаил в морской госпиталь. Там её посетил командующий Дунайской влотилией адмирал С.Г. Горшков и лично поздравил с представлением к званию Героя Советского Союза. Её принялись усиленно лечить, а она…сбежала из госпиталя. И хотя военно-морская комендатура по приказу старшего морского начальника Измаила усиленно разыскивала и ловила беглянку, Михайлова всё же добралась до своего батальона. Участвовала в его завершающих боях и десантах, в том числе в знаменитом молниеносном захвате единственного уцелевшего моста через Дунай в Вене.

Звание же Героя опять не присвоили, как ни добивались этой награды адмирал С.Г. Горшков, а потом сменивший его в должности командующего Дунайской флотилии адмирал Г.Н. Холостяков. Пока наградили её вторым орденом Краснго Знамени.

В ноябре 1945 года Е. Михайлова была демобилизована. Приехала в Ленинград – в шинели, гимнастерке, сапогах. Все её трофеи с войны – последняя уцелевшая в боях санитарная сумка с нехитрыми женскими пожитками и весьма «приличный» бант боевых орденов и медалей.

Поступила в медицинский институт, стала медработником. Боевые друзья и молодое поколение офицеров морских пехотинцев заботились о Екатерине Илларионовне в послевоенные годы. Командующий береговыми войсками и морской пехоты ВМФ генерал-лейтенант П. Шилов вручил Михайловой-Дёминой памятный знак и удостоверение почётного морского пехотинца ВМФ. Однополчане не раз принимали попытки добиться присвоения дёминой звания Героя Советского Союза. Высшие военные и правительственные инстанции на представления не реагировали. А на очередное представление к 20-летию Победы в 1965 году был получен отказ с таким пояснением: в дальнейшем за давностью лет нецелсообразно возвращаться к этому вопросу.

И всё же благодаря сослуживцам, Комитету ветеранов ВОВ, командованию Военно-Морского Флота звание Героя Советского Союза Дёминой было присвоено в 1990 году, к 45-летию Победы, с вручением ордена Ленина и Золотой Звезды Героя. Есть у Катюши награда Международного комитета Красного креста – медаль имени Ф. Найтингейл за спасение раненых. Эта медаль учреждена в честь английской медсестры времён Крымской войны, впервые провозгласившей принцип неприкосновенности раненых всех воюющих сторон и обязательности их лечения.

Екатерина Илларионовна выступала перед школьниками, студентами, рабочими, интеллигенцией, рассказывая о боевых подвигах советских воинов.

Её жизнь – пример того, какой красивой и мужественной может быть женщина, да ещё Герой Советского Союза.

                      («Правда». Март 1999 года)

      Зоя и Саша Космодемьянские

27 января 1942 года в «Правде» был опубликован снимок, замученной фашистами комсомолки. На снегу лежала девушка с петлёй на шее. Фотографию сопровождал очерк П. Лидова «Таня». Вся страна узнала о подвиге партизанки «Тани» в подмосковной деревни Петрищево.

Жительница деревни Петрищево Мария Ивановна Седова и её дочери Валентина и Нина рассказали, что они жили в доме на самом краю деревни, куда немцы сразу привели захваченную партизанку и где обыскивали её. В этом доме было полно незваных «постояльцев». Перестреляли на еду и кур, и овец, поросёнка, корову. Перед рождеством ёлку срубили около избы (в лес пойти, очевидно, боялись) и установили нё в комнате. Перепились, бросали бутылки в стену, орали песни. А потом вывалились на улицу. Тело казнённой партизанки оставалось на виселице – для устрашения жителей деревни – полтора месяца, до самого прихода наших, и в ту рождественскую ночь пьяные солдаты ещё раз надругались над ним: искололи штыками, кинжалами, отрезали грудь.

Фашисты часто фотографировали свои преступления. В 1943 году под Смоленском у убитого немецкого офицера, а потом в 1945 году, в Германии, были обнаружены фотографии казни партизанки «Тани».

Как проходило опознание «Тани» Мария Ивановна Седова и её дочери рассказали следующее. После освобождения деревни жителям, близко видевшим эту девушку, предъявили целую стопу комсомольских билетов с девичьими фотографиями. И среди них все смотревшие – каждый сам по себе - указали на одну и ту же фотографию – Зою Космодемьянскую.

На опознании были: Любовь Тимофеевна Космодемьянская, знавшая интимные приметы дочери, приехала ближайшая подруга Зои по отряду – Клава Милорадова, Она также знала характерные приметы – на теле, в одежде.

Научно-исследовательский институт судебных экспертиз дал заключение, в котором дано обстоятельное, с детальным описанием проделанного исследования, и дан определённый вывод: «На фотографии трупа повешенной девушки запечатлена Зоя Космодемьянская».

Об этом приходится останавливаться, потому что враги народа в 90-х годах снова убивают Зою и других наших героев. Они пишут о них ложь, клевету, чтобы из сознания современной молодёжи образы настоящих людей ХХ века, чтобы не брали с них пример честного и беззаветного служения Матери-Родине. Не верьте лжи лжедемократов – врагов народа, мои дорогие потомки!

В 1997 году группа депутатов-коммунистов распространила в государственной Думе записку о гибельном состоянии музея и памятных мест, увековечивающих подвиг Героя Советского Союза Зои Космодемьянской. Но авторы записки – два профессора – Иван Осадчий и Станислав Чибиряев, представляющие общество «Российские учёные социалистической ориентации» вынуждены были также дать депутатам Госдумы биографическую справку о героине, потому что были не уверены, что всем депутатам известно, о ком идет речь. Вот эта справка.

«Зоя Анатольевна Космодемьянская, советская партизанка, героиня Великой Отечественной войны 1941 – 1945 гг.

Родилась 13 сентября 1923 гола в селе Осиновые Гаи Тамбовской области в семье служащего. Член ВЛКСМ с 1938 г. Училась в 201-й средней школе Москвы.

В октябре 1941 года, будучи ученицей 10-го класса, добровольцем ушла в партизанский отряд. У деревни Обухово, близ Наро-Фоминска, с группой комсомольцев-партизан перешла через линию фронта на занятую немецкими оккупантами территорию. В конце ноября 1941 г. при выполнении боевого задания была схвачена фашистами в деревне Петрищево Верейского района Московской области. Не смотря на чудовищные пытки и издевательства палпчей, не выдала товарищей, не открыла своего настоящего имени, назвалась Таней, 29 ноября 1941 года была казнена.

16 февраля 1942 года Зое Космодемьянской посмертно присвоено звание Героя Советского Союза».

При опросе в одной из московских школ из 21 ученика в выпускном, одиннадцатом классе только двум известно это имя…И это наблюдается повсеместно. Я беседовал с десятиклассниками Загорской школы № 1 и убедился, что они ничего не знают о тех героях Родины, с которыми выросло наше поколение – детей Великой Отечественной войны. И Зоя Косьмодемьянская была одной из ярких звёзд. И теперь её снова убивают.

Зоя родилась в семье сельских интеллигентов: мать – Любовь Тимофеевна работала в школе, отец – Анатолий Петрович – заведовал избой-читальней. Через два года родился Шура. В 1931 году Космодемьянские переезжают в Москву. В сентябре этого же года Зоя идёт в школу. В 1933 году семья Косьмодемьянских получает комнату в доме № 7 по Александровскому проезду. (теперь – Космодемьянских, 35\1).

В 1933 году умирает Анатолий Петрович, и Любовь Тимофеевна переводит детей в 201 школу, которая находилась ближе к дому. В этом же году закладываетсЯ строительство нового здания школы № 201.

Директором школы № 201 был Н.В. Кириков. Под его руководством в 1931 году был заложен школьный сад. Зою учили замечательные преподаватели Л.И. Юрьева, Е.Д. Овчинникова, Е.М. Левитова, В.С. Новосёлова, И.А. Язев и др.

В 1933 году Зою принимают в пионеры. В 1938 году – Зоя становится членом ВЛКСМ. Её избирают группоргом.

Класс, в котором училась Зоя, был очень дружным. После того, как Зоя перенесла в 1939 году тяжёлое заболевание, весь класс помогал ей наверстать упущенное. По математике ей помогала К. Андреева, учитель математики школы № 201, Е.И. Антонова. После болезни Зоя отдыхала в санатории в Сокольниках. Там она встретилась с детским писателем Аркадием Гайдаром. На вопрос юной читательницы А.П. Гайдар ответил, написав на титульном листе подаренной Зое книги «Чук и Гек».

«- Что такое счастье? Это каждый понимал по-своему. Но все вместе люди знали и понимали, что надо честно жить, много трудиться и крепко любить и беречь эту огромную землю, которая зовётся Советской Страной».

Видимо под впечатлением этой встречи Зоя запишет в своём дневнике

«Хочется, очень хочется быть человеком, а не маленьким людишкой. Если не быть героем – смелым, полезным, то стоит ли занимать место на земле?»

Это было её жизненное кредо и все её дальнейшие поступки исходили из этого.

В 1941 году Зоя перешла в 10-й класс. В ночь с 21 на 22 июня 1941 года в школе проходил выпускной вечер. Среди приглашённых была и Зоя. Но утром по всей стране зазвучал призывной набат песни:

Вставай, Страна огромная! Вставай на смертный бой».

В августе 1941 года Зоя становится организатором пожарной дружины дома. В сентябре, стремясь помочь фронту, поступает на завод «Борец» в 1-й механический цех. В октябре вместе со своим 10-м классом Зоя поехала в подмосковный совхоз собирать картофель.

В конце октября 1941 года после настойчивых просьб Зоя была записана в комсомоьское ополчение для диверсионных операций в тылу врага. Зоя была зачислена в партизанское соединение А.К. Спрогиса, штаб которого помещался в Кунцеве. Соединение делилось на отряды. Девушка попала в отряд Б. Крайнова.

7 ноября 1941 года Зоя Космодемьянская приняла присягу на верность Родине.

В начале ноября отряд Б. Крайнова получил очередное задание: проникнуть в оккупированные фашистами населённые пункты с целью проведения диверсий. Среди них была деревня Петрищево. На задание в Петрищево пошла Зоя. Её провожала К. Милорадова. У деревни Гребцово в ночь с 27 на 28 ноября девушки попрощались.

Выполнив задание, 28 ноября 1941 года, Зоя весь день провела в лесу, а в ночь на 29 ноября она вернулась в деревню.

Подойдя к конюшне, где содержалось около 200 лошадей, Зоя облила бензином стену, но в этот момент её схватил полицай.

Зою привели в дом Ворониной, где помещался штаб немецкого гарнизона. Здесь её допрашивал немецкий полковник Рюдерер. На все вопросы Зоя отвечала: «Нет!», «Не знаю!», «Не скажу!». По приказу Рюдерера фашисты плдвергли жестоким пыткам, но не сломили духа отважной патриотки. После двухчасового допроса, так ничего и не добившись Зою перевели в избу П. Кулик, где размещались на постое немецкие солдаты. Пытки продолжились. Всю долгую зимнюю ночь Зою выводили на мороз босую, в одной сорочке, и водили до тех пор, пока часовой не замерзал. Затем сажали к теплой печке.

Утром Зое велели одеться и выволокли под руки на улицу. Увидев виселицу Зоя оттолкнула немецких солдат и 200 шагов прошла сама. 200 шагов между жизнью и смертью.

Воспользовавшись паузой, Зоя крикнула жителям деревни, согнанным на казнь:

«Эй, товарищи! Что смотрите невесело! Мне не страшно умирать. Это счастье умереть за свой народ!»

Фашист выбил из-под её ног ящик. Зоя погибла. Это было 29 ноября 1941 года.

После гибели Зои Космодемьянской были созданы экипажи мстителей за Зою. В небо взмывали самолёты с надписью «За Зою!». Все стремились отомстить за народную героиню зверски замученную фашистами. Не остался в стороне и её брат Александр. Вместе со своими друзьями: Ю. Браудо, В. Титовым, Н. Неделько, В. Юрьевым Александр Космодемьянский создал танковый «Экипаж мстителей за Зою!». 13 апреля 1945 года при освобождении города-крепости Кенигсберга погиб Александр Космодемьянский. 29 июля 1945 года Александру Анатольевичу Космодемьянскому было присвоено звание Героя Советского Союза.

В 1944 году школе № 201 Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено имя народной героини Зои Анатольевны Космодемьянской. А 22 марта 1956 года Указом Президиума Верховного Совета СССР школе было присвоено и имя Александра Космодемьянского. Зоя и Шура учились в этой школе.

30 сентября 1956 года школа награждена орденом Трудового Красного Знамени. К 20-й годовщине со дня гибели Зои 29 ноября 1961 в школе был открыт музей.

С 1960 года по 1986 год школой руководил Н.А. Борисов – ветеран Великой Отечественной войны, поэт, заслуженный учитель школы РСФСР. Он организовал большую поисковую работу. Мемориальный зал, посвящённый Героям Советского Союза Зое и Александру Космодемьянским.

Школа по праву гордится своей историей, Во время Великой Отечественной войны свыше 160 её выпускников участвовали в боях за Родину, 58 учеников и 4 учителя погибли в этих сражениях, 4 человека удостоены звания Героя Советского Союза: Г. Лашин, Г. Гражданинов, Зоя и Александр Космодемьянские, Их имена высечены на мемориальном комплексе, сооружённом 29 ноября 1981 года к 40-летию подвига Зои.

По просьбе Любови Тимофеевны Космодемьянской тела героев были перевезены в Москву и захоронены на Новодевичьем кладбище.

В деревне Петрищево основан музей Зои Космодемьянской. В экспозицию музея входят: изба П. Кулик, место казни, место первого захоронения. Благодарные потомки посещают эти памятные места, узнают о боях, которые вела наша Советская Армия. И вот этот музей находится на грани полного развала. Фактически он псевдодемократической властью брошен произвол. Он находится на попечении трёх сотрудниц, которые получают зарплату по 200-300 рублей. Основное здание с тысячами экспонатов находится на грани гибели. Филиал музея – домик Прасковьи Кулик, в котором Зоя провела последнюю нось своей 18-летней жизни, - в аварийном состоянии. Место казни Зои заброшено и запущено. Металлическая ограда разрушается, калитка сорвана и отброшена. От бывших прожекторов, освещающих обелиск, остались куски искорёженного металла. Об этом писали учёные и требовали принять специальное постановление, требующее от правительства и Министерства культуры, от мэрии Москвы принятия незамедлительных мер по спасению музея и памятных мест, связанных с подигом славных патриотов России. Но антинародный режим наоборот заинтересован в том, чтобы о славных Советских патриотах скорее забыли, а новые поколения о них ничего бы не знало. И это им удаётся проводить в жизнь путем замалчивания или путем беспардонной чёрной лжи о них, а также разрушая музеи и памятные места.

Сейчас в почёте такие светилы «демократичкской» журналистики, как Александр Минкин, который чёрным по белому написал: «Лучше бы фашистская германия в 1945-м победила СССР. А ещё лучше бы – в 1941-м!».

А ведь русские старушки в годину войны истово молились на образ Зои. Они видели в ней духовно высшее и пресветло  чистое сердце, как у святой.

Не случайно лучший памятник Зое работы Матвея Манизера поставлен был в Тамбове в !947 году на фоне храма Казанской Божией Матери. Это же была, говорят, «безбожная» пора, но вот какое-то провидение устроило всё так, как есть. И прекрасная фигура советской героини совершенно неотделима (не внешне только, а органически, внутренне!) от куполов и крестов православного монастыря.

Имеется памятник в селе, где родилась. Этот памятник тоже неподалеку от храма во имя иконы Знамения Божией Матери, краски которого как бы вобрали в себя зелень окрестных лугов и синь бесконечного неба. В этом храме служил когда-то дедушка Зои – священник, отец Пётр Космодемьянский.

Православная русская духовность, воспринятая ею от предков, жила в пламенной комсомолке Советской страны. И вовсе не была эта духовностьни в каком противоречии с коммунистическими идеями, которые исповедовала Зоя, ибо по сути это вполне совпадает.

На небе есть планета, названная именем Зои Космодемьянской. Имя и подвиг русской героизм будут светить нашему народу всегда

         Молодогвардейцы.

Для нашего поколения мальчишек и девчонок военного времени были светлыми идеалами не выдуманные образы героев, а были истинные герои и образцы служения Родине. В 1943 году мы узнали о подпольной комсомольской организации, действовавшей в городе Краснодоне Ворошиловградской области в период временной оккупации немецко-фашистскими войсками Донбасса в годы Великой Отечественной войны. Подпольная организация называлась «Молодая гвардия». Она возникла под руководством партийного подполья, во главе которого был Ф.П. Лютиков. После оккупации фашистами Краснодона (20 июля 1942 года) образовалось несколько антифашистских молодёжных групп: И.А. Земнухова, О.В, Кошевого, В.И. Левашёва, С.Г. Тюленина, А.З. Елисеенко, В.А. Жданова, Н.С. Сумского, У.М. Громовой, А.В. Попова, М.К. Пегливановой.

2     октября 1942 года коммунист Е.Я. Мошков провёл первое организационное собрание руководителей групп молодёжи города и близлежащих посёлков. Созданная подпольная организация была названа «Молодой гвардией». В состав её штаба вошли: Громова, Земнухов, Кошевой (комиссар «Молодой гвардии»), Левашов, В.И. Третьякевич, И.В. Туркенич (командир «Молодой гвардии»), Тюленин, Л.Г. Шевцова. «Молодая гвардия» насчитывала 91 человека (в том числе 26 рабочих, 44 учащихся и 14 служащих), из них 15 коммунистов.

Организация имела 4 радиоприёмника, подпольную типографию, оружие и взрывчатку. Выпустила и распространила 5 тыс. антифашистских листовок 30 наименований; в канун 25-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции вывесила в городе 8 советских флагов. Члены организации уничтожали вражеские автомашины с солдатами, боеприпасами и горючим.

15 ноября 1942 года молодогвардейцы освободили из фашистского концлагеря 70 советских военнопленных, было освобождено также 20 советских военнопленных, находившихся в больнице. В результате поджога в ночь на 6 декабря 1942 года здания фашистской биржи труда, где хранились списки людей, предназначенных к вывозу в Германию, около 2 тыс. краснодонцев были спасены от угона в фашистское рабство.

Подпольная партийная организация города и «Молодая гвардия» готовили вооружённое восстание с целью уничтожить фашистский гарнизон и выступить на встречу Советской Армии. Предательство провокатора Почепцова прервало эту подготовку. В фашистских застенках молодогвардейцы мужественно и стойко выдержали жесточайшие пытки. 15, 16 и 31 января 1943 года фашисты частью живыми, частью растрелянными сбпросили 71 человека в шурф шахты № 5, глубиной 53 метра. Кошевой, Шевцова, С.М. Остапенко, Д.У. Огурцов, В.Ф. Субботин после зверских пыток были расстреляны в Гремучем лесу вблизи города Ровеньки 9 февраля 1943 года. 4 человека расстреляны в других районах. От преследования полиции ушли 11 человек: А.В. Ковалёв пропал без вести, Туркенич и С.С. Сафонов погибли на фронте, Г.М. Арутюнянц, В.Д. Борц, А.В. Лопухов, О.И. Иванцова, Н.М. Иванцова, Левашов, М.Т.Шищенко и Р.П. Юркин остались живы. Валя Борц потом училась в Московском авиационном институте имени Серго Орджоникидзе. Когда я поступал в МАИ в 1946 году, она была ещё там студенткой.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1943 года Громовой, Земнухову, Кошевому, Тюленину, Шевцовой было присвоено звание Героя Советского Союза, 3 участника «Молодой гвардии» награждены орденом Красного Знамени, 35 – орденом Отечественной войны 1-й степени, 6 – орденом Красной Звезды, 66 – медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, Подвиг героев «Молодой гвардии» запечатлён в романе А.А. Фадеева «Молодая гвардия». В память об организации назван новый город Ворошиловградской области – Молодогвардейск (1961 г.); именами героев названы населённые пункты, совхозы, колхозы, корабли и т.д. Но это было в годы Советской власти. Такими воспитывала молодёжь Советская власть, Советская школа, партия, комсомол в сталинский период жизни страны.

Памятник в Берлине.

В Берлине 8 мая 1949 года установлен памятник: Советский солдат держит на руках девочку и мечом разрубает у ног фашитскую свастику. Многие воспринимали этот памятник, как памятник тому солдату, который спас немецкую девочку. И этот факт действительный. Советские солдаты действительно спасали немецких детей. И такой случай был совсем рядом с Трептов-парком.

Там во время уличных боёв за Берлин завязалась перестрелка между нашими и эсэсовцами, которые засели в одном из домов. И вдруг откуда ни возьмись выбегает на шоссе девочка. Прямо под пули. Так старший сержант Лукьянович (он из Минска, до войны там на заводе работал) бросился к неё, чтобы в сторону оттащить, Сам погиб, а девочку телом своим прикрыл…

На месте гибели Трифона Андреевича Лукьяновича установили памятную плиту, в честь его подвига. Тогда возле этого памятника всегда были цветы. Рядом была школа и ребята шефствовали над этим памятником

По проекту в Трептов-парке был установлен памятник, который изначально был задуман не одному или нескольким нашим солдатам; даже не только тем двум тысячам, которые лежат под трептовским холмом, и пяти тысячам, что захоронены рядом. Всем солдатам Советской страны, жизнь свою за Родину и за честных людей мира положившим! А девочка на руках – она и немецкая, и русская, и французская, и чешская… Это спасённое будущее человечества.

Евгений Викторович Вучечич вспоминал на сей счет. Он прошёл Великую Отечественную войну от рядового красноармейца-добровольца до командира батальона, раненый и контуженный, в огне горевший и в воде тонувший, был утверждён художественным руководителем победного памятника-ансамбля в Берлине. Ему настоятельно посоветовали: в центре композиции должен быть товарищ Сталин.

Он и сделал соответствующий эскиз. Но подготовил и ещё один – «Воин – освободитель». Оба эскиза выставили для обзора в кремлёвском зале.

При официальном просмотре все столпились возле фигуры генералиссимуса и громко высказывали своё одобрение. Солдата с девочкой будто не замечали. Однако Сталин сказал:

- Слушайте, Вучечич, вам не надоел этот… с усами? Солдата мы поставим в центре Берлина на высоком могильном холме, Пусть этот великан в бронзе, победитель несёт на своей груди девочку – светлые надежды народа, освобождённого от фашизма.

А потом добавил:

- Только знаете, автомат в руке солдата надо заменить чем-то другим. Автомат – утилитарный предмет нашего времени, а памятник будет стоять в веках. Дайте ему в руку что-то более символичное. Ну, скажем, меч, Увесистый, солидный, Этим мечом солдат разрубает фашистскую свастику. Меч опущен, но горе будет тому, кто вынудит богатыря поднять этот меч… Согласны?

Очень ответственно и ответственно искал скульптор такого человека, который помог бы наиболее выразительно осуществить глубокий замысел. Собой помог бы. Своим обликом, статью и, что не менее важно, духовным содержанием. Высокий и чистый духовный свет должен был непременно ощушаться в этом человеке, призванном стать олицетворением самой России. И такого человека Евгений Викторович искал среди советских солдат, и он нашёл.

Однажды во время спортивного праздника на стадионе, где выступали воины советского гарнизона, вдруг он остановил взгляд на рослом, стройном парне, готовившемуся к стометровому забегу. Что-то в нём сразу притянуло внимание художника и не отпускало. Подошёл ближе, совсем вплотную, стал всматриваться в лицо. Наконец, сказал:

- Вот это он и есть!

Это был Иван Степанович Одарченко. Совместная работа была длительной, жили они, солдат и скульптор, всё время рядом, и возникла между ними настоящая большая дружба.

По воинскому званию Иван Одарченко рядовой, точнее гвардии рядовой. Родился в 1926 году. Семья жила в русском селе Новоалександровка Акмолинской области Казахской ССР. Первым ушёл на фронт отец – бригадир колхоза «Красная заря». Затем старший брат. Оба погибли в первом оборонительном этапе войны. Иван за них двоих работал в колхозе. А сестра работала комбайнером.

В 1944 году пришла его очередь идти на фронт. Сперва он попадёт в бронебойщики, но скоро – в воздушно-десантные войска. Ему пришлось освобождать от фашистов Венгрию, Австрию, Чехословакию. В дни штурма Берлина он освобождал чехословацкие сёла и города. Награждён самой дорогой солдатской медалью «За отвагу» при освобождении Венгрии.

После демобилизации в 1950 году он остался в Тамбове, где жила его сестра. Работал на заводе, построил своими руками дом, вырастил с женой сына и дочь…

Но произошло в стране свержение Советской власти, но он остался верным сыном Советской Родины, верным данной им присяге. Несмотря на приглашение, он не поехал на парад 9 мая 1995 года. Кто главенствовал-то на параде! Человек, который осуществил то, чего не удалось добиться Гитлеру, - уничтожил Советский Союз. Тяжело переживая, он говорил:

- Думал ли, когда воевал, что капитализм нам вернуть, безработицу, господ вместо товарищей и всякую прочую несправедливость? Не верю, что это навсегда!…придёт время – народ плевать будет на вас и проклянёт.

- Кого вы имеете в виду?

- Да демократов этих, так называемых…

Сам он и вся его семья всегда голосуют только за коммунистов.

Стоит далеко от Родины Советский солдат. В Берлине и Праге, в Будапеште и Бухаресте, в Белграде и Варшаве, Софии и Вене. Во множестве городов и селений спасённой им Европы. Стоит как символ, как память и напоминание.

Увы, коротка у некоторых оказалась память! Тогда в годину страшной войны, солдатом Советской Армии восхищался мир. Его ждали с упованием и встречали цветами. Ложились благодарные цветы на могилы, где навечно суждено было остаться тысячам и тысячам наших парней. О них говорили, что они спасли человечество.

Да так и было.

Но вот прошло время – и всё забыто. Их могилы стали осквернять, И уже в болгарском городе Пловдиве власть решает, не убрать ли с глаз долой русского Алёшу, о котором недавно пели песни братушки. А в Будапеште ещё раньше поступили совсем решительно: установили пулемёт на горе Геллерт и резанули очередью в грудь и сердце бронзового красноармейца. Благо, не может он ответить. Иван Одарченко знал солдатак, который в том обобщенном образе был запечатлён, - Василий Головцов, наладчик текстильных станков в городе Тейково, что на имвновской земле…

Он великодушен и терпелив, русский Иван, Василий, Алексей. Однако тем, кто ныне вовсю оскорбляет его, живого или мёртвого, не мешало бы всё-таки вспомнить, чем мир ему обязан. Говорят, мертвым не больно, а живые многое могут перенести. Но надо ли злоупотреблять этим?

Велик грех от неблагодарности и предательства!

       (Виктор Кожемяко, «Правда» 25-26 апреля 2000 года).

      Валентина Гризодубова

1 сентября 2000 года на Кутузовском проспекте в Москве был торжественно открыт памятник легендарной лётчице, Герою Советского Союза, Герою Социалистического Труда Валентине Степановне Гризодубовой. В церемонии открытия приняли участие мэр Москвы Юрий Лужков, депутаты Государственной Думы, представители военной и гражданской авиации, предприятий военно-промышленного комплекса, ветераны Великой Отечественной войны, курсанты военных и суворовских училищ, общественность города.

По мнению всех выступавших, Валентина Гризодубова стала « символом настоящей русской женщины, героя, патриота, человека, который отдал всё для любимой работы, для Родины».

Памятник легендарной лётчице установлен у здания Института радиоприборостроения (ныне АО «Взлёт»), в котором она проработала 38 лет. Он создан создан скульпторами Петром Викуловым и Салаватом Щербаковым, архитектором Валентином Курбатовым.

С установкой этого памятника члены общественного комитета по увековечиванию памяти В.С. Гризодубовой встретили громадное сопротивление московского «демократического» чиновничества во главе с мэром, чтобы памятник занял достойное место на пьедестале. После откликнулся на обращение депутатов и дал команду установить на указанном месте. Памятник несколько лет простоял на внутреннем дворе АО «Взлёт» и наконец справедливость восторжествовала. Но Лужков ничего не сказал об этой несправедливости в своей речи на открытии памятника. Но даже выполняя приказ, мэрская рука изъяла с постамента полную надпись «Герою Советского Союза, Герою Социалистического Труда, женщине-лётчице…», оставив лишь имя – «Валентине Степановне Гризодубовой».

31 декабря 1910 года у Степана Васильевича Гризодубова, одного из первых в стране авиаконструкторов и авиаторов, и его жены Надежды Андреевны родилась дочь Валентина. После окончания средней школы она поступает в Харьковский технологический институт, одновременно с этим оканчивает музыкальное училище по классу рояля и начинает обучение в консерватории. Но с того самого памятного дня, когда отец, привязав двухлетнюю девочку к себе ремнями, совершил с ней полёт на самолёте, мечта о небе не оставляла её. В авиацию женщин тогда брали с неохотой, порой и мужчины не выдерживали перегрузок и не могли освоить сложную технику. Валентина добилась приёма у наркома Серго Орджоникидзе. И вот с 4 ноября 1928 года Валентина Гризодубова – курсант первого набора Харьковского Центрального аэроклуба. После трёх месяцев полётов – первая тульская лётно-спортивная школа ОСОАВИАХИМа и школа лётчиков-инструкторов в Пензе, по окончании которой Гризодубова была направлена инструктором в Тушино, где до 1934 года подготовила 36 лётчиков.

Утром 24 сентября 1938 года с одного из подмосковных аэродромов поднялся в воздух двухмоторный АНТ-37 бис (ДБ-2) самолёт конструкции П. Сухого. Его пилотировали командир корабля Валентина Гризодубова, бывший инструктор аэроклуба, второй лётчик Полина Осипенко и штурман Марина Раскова. Цель полёта – побить женский мировой рекорд дальности (4360 километров). Через сутки с небольшим самолёт «Родина», пролетев по прмой 5908 километров, совершил посадку на Дальнем Востоке в районе Кэрби, на берегу реки Аргунь. За мастерство и отвагу лётчицы были удостоены звания Героев Советского Союза.

Из воспоминаний В. Гризодубовой:

«Было нелегко, 26 часов в воздухе, практически без сна. Какой сон в кабине бомбардировщика, где всё пространство занимают дополнительные баки и снаряжение и изматывает вибрация. Вылетели 24 сентября в 8 часов 12 минут со Щелковского аэродрома. Над Уралом отказала радиосвязь – нам неправильно дали частоты. Вдобавок у Марины в асролюк вытянуло карты, и при отсутствии связи сориентироваться было невозможно. Я взяла магнитный курс 90, стараясь никуда не отклоняться. Шли в облачности, снос определить не могли – тогдашние навигационные приборы этого не позволяли. Справа вдоль границы – Китай… Так мы летели от Байкала до Дальнего Востока. В результате вышли не на Хабаровск, как предполагалось, а в район Шантарских островов, и только над океаном удалось визуально сориентироваться. Повернули почти на 180 градусов, пересекли линию побережья и летели, пока не загорелась лампочка, оповещающая, что топлива осталось на 30 минут полёта. Тогда я присмотрела место для посадки в районе Амуро-Амгуньского междуречья. ( С целью безопасности при вынужденной посадке самолёта Марина Раскова, её место находилось в носовой части кабины самолёта, выпрыгнула из него с парашютом). Через десять суток нас нашли десантники»

Во время войны часть, которой командовала В.С. Гризодубова, осуществляла связь с партизанами и попавшими в окружение частями Красной Армии. Взятые из гражданского воздушного флота неповоротливые и плохо вооружённые самолёты летали далеко в немецкий тыл, доставляли вооружение. Слабость техники компенсировали мастерством и смелостью. В полку своего командира ласково называли наша «небесная ласточка».

Лётчики гвардейского Краснознамённого 101-го совершили тысячи боевых вылетов. Двести вылетов на личном счету – командира полка, полковника В.С. Гризодубовой. Её мужеством и мастерством восхищались самые отчаянные асы. Она первой из женщин-лётчиц командир мужского авиаподразделения (образцового подразделения с железной дисциплиной и отличными лётными качествами).

После войны – 38 лет работы в гражданской авиации, в испытательном центре НИИ-17, в 1963 году реарганизованном в научно-испытательный центр «Взлёт», более известный в СССР как «Гризодубовский центр». В настоящее время (время «демократии») АО «Взлёт» представляет собой мощное предприятие с развитой инфраструктурой. Как здесь говорят, залог сегодняшнего благополучия и экономической «непотопляемости» - результат мудрого руководства Валентины Степановны, отлаженной при ней системы научной и технической работы и трудовой дисциплины.

Как депутат Верховного Совета СССР Валентина Степановна не жалела ни сил, ни времени на помощь попавшим в беду людям, порой т рискуя не меньше, чем в небе. В 30-е немногие бы отважились перечить всесильному Берии, вступиться за репрессированного и его семью, в поисках правды обивать пороги Верховного суда, настойчиво писать во все инстанции, рискуя самой впасть в немилость. Используя всю силу своего авторитета, Валентина Степановна лично добилась освобождения около пяти тысяч незаконно осуждённых, среди которых был и будущий Генеральный конструктор ракетной техники Сергей Павлович Королёв.

Она говорила: «…И была удивлена и возмущена, когда узнала, что его осудили как врага народа. Больше всего меня возмутило то, что из-за мифической вины Королёва его мать оказалась на улице. Я приютила её, а многие знакомые, узнав об этом, удивлённо-испуганно смотрели на меня: «Валька, что ты делаешь, дура? Сама загремишь…»

Валентина Степановна отлмчалась характером взрывным, отчаянным и, если уж что-то решала, шла на пролом, от чего одновременно наживала много врагов и приобрела много верных друзей. В поисках правды для неё не существовало чинов и званий, она ненавидела бюрократию, одинаково спокойно и требовательно разговаривала с министром и простым человеком. Ещё в течение многих лет, после того как за неуживчивый характер её перестали выдвигать в Верховный Совет, к ней как к депутату со всех концов страны приезжали искать правды и защиты. Валентина Степановна не отказывала никому и уже «общественных началах» продолжала помогать людям. В освобождении С.П Королёва она дошла до Кремля, с большим трудом добилась приёма у Поскрёбышева и взяла с него обещание, что он непременно передаст её заявление И.В. Сталину. Вскоре С.П. Королёва не только реабилитировали, но и представили все условия для работы.

«Спасибо большое вам за сына, который смог эти 20 лет отдать любимому делу, - писала впоследствии мать великого конструктора В.С. Гризодубовой. – Не приди вы на помощь, кто знает, который день космонавтики мы праздновали бы сегодня».

Прожив большую, интересную жизнь, В.С. Гризодубова умерла в 1993 году. Говорят, что не выдержало сердце того издевательства, которое учинили над страной те, против кого всю свою жизнь боролась прославленная лётчица. Месть – вот истинная причина тяжёлой судьбы памятника женщине-герою. Даже после смерти её боятся недруги России, ненавидят за её честность, за то, что всегда называла вещи своими именами и не давала дорогу лжецам и проходимцам, за её вклад в могущество Страны Советов.

Скульптор Петр Викулов сказал: «Работая над хорошо знакомым образом, вместе с внешним сходством я старался передать душу этой замечательной женщины, достойного представителя нашего военного поколения. И делал я это скорее для нынешних мальчишек и девчонок, чтобы помнили они историю своего государства, знали её героев, воспринимали их подвиг как наказ для себя свято хранить, любить и защищать свою Родину, как делала это лётчица, Герой Советского Союза Валентина Степановна Гризодубова».

                (Ибрагим Усманов, «Советскакя Россия», 5 сентября 2000 года)