05 - Годы войны

        воскресенье, 8 апреля 2001 г.    11:04

                                              Годы войны

      

     Через некоторое время отец получил повестку о призыве в Армию. Раньше он в армии не служил, и ни на какие военные сборы не призывался. У нас дома собрались его приятели, а их у него было много, потому что он был компанейским парнем. Они тоже получили повестки. Конечно, за выпивкой были бурные разговоры о войне, о немцах-фашистах. Настроение у всех было бодрое и боевое и желание разгромить врага поскорее. Никаких упаднических, трусливых ноток в их разговорах я не слышал. Но все ошибались в одном:  что война будет недолгой. Что врага мы быстро разгромим и освободим свою землю.  Оказалось все не так, как хотелось всем.

    На  следующий день мы мамой его проводили до сборного пункта у военкомата. Здесь мы с ним расстались, и он ушел с небольшой катомкой за плечами. В ней мама и бабушка приготовили все необходимое на первые дни. Мы с мамой видели,  как их построили в колонну по четыре, и они пошли в пешем строю через весь город к речному порту, где их ждал специальный пароход. Мы шли следом. Они погрузились на пароход, и  он увез наших отцов, братьев на войну. Прошло уже много времени, но я не могу спокойно вспоминать этот эпизод в жизни, и у меня начинают мокнуть глаза, и я не могу спокойно говорить об этом. Уехал на войну дорогой нам человек. А мы знали, что война идет жесточайшая.  Отец уехал защищать Родину для всех, а мама осталась, чтобы сохранить нам, детям, жизнь и будущее. Потом каждый год 5  июня  первым пароходом из Якутска после ледохода уезжали все новые пополнения Красной Армии. И всегда  их провожали огромной массой якутян.

   Мама работала попрежнему в артеле «Ширпотреб»   зеркальным мастером. Теперь она стала ведущим специалистом по зеркальному делу.  Работала она очень много. Нужно было зарабатывать деньги, чтобы содержать большую семью. Раньше меня часто называли ее младшим братишкой люди, которые не знали что она моя мама. Так молодо она выглядила. Она была настоящей русской женщиной:  здоровая, румянная, красивая, в меру упитанная. В общем, это была моя и мама моего братишки и моей  милой сестренки,  НАША МАМА. А, как известно, все дети считают, что их мама самая лучшая. Но буквально за короткое время наша мама преобразилась:  она похудела и стала весить 46  килограмм. К огромной нагрузке на производстве добавилась и домашняя физическая работа, которую раньше мы делали с отцом. Если раньше мы пилили дрова с отцом, то теперь мы это делали с мамой. Дрова колоть стал я. Помимо физической нагрузки терзала еще нагрузка психологическая. Дела на фронте были неважными. Наши все время отступали. Левитан по радио сообщал, что наши войска после ожесточенных и кровопролитных боев оставили такие-то города и населенные пункты. Мы жадно ловили каждое его слово. И все время стоял вопрос:  где наш отец?  Мы видели, что маму волнует тот же вопрос, но она переживала все это молча. Письма от отца мы получали очень редко. А это прибавляло беспокойство. И была огромная радость, когда от него приходила весточка.

   В магазинах сразу же появились очереди за продуктами. Потом были введены карточки на основные продукты питания. Мы ходили с Виктором в магазин за хлебом. Вместе стояли в очереди. А он все ходил и читал плакаты на стенах магазина. А плакатов было много, и Виктор читал их в слух. И люди обращали внимание, что такой карапуз сам читает. А карапузу шел только пятый годик. Научился читать Виктор практически сам и незаметно. Когда я делал уроки дома, он крутился около меня, и я ему что-нибудь показывал и рассказывал, он, оказывается «наматывал себе на ус», и вдруг начал читать сначала крупный шрифт, а потом и мелкий шрифт. Он даже читал бабушке кое-что из газет. Только многозначные цифры еще не разбирал, как прочитать и называл цифры по порядку. А бабушка и так была довольна. Она у нас была самым хорошим слушателем. Я ей тоже что-нибудь рассказывал из истории или прочитанной книги.  Она всегда слушала очень внимательно и никогда не прерывала.

     С начала  учебного года в 5-м классе я стал заниматься в спортивной секции во  дворце пионеров. Это была секция спортивной гимнастики. Тренером была симпатичная молоденькая блондинка Ольга Петровна. Она тренировала две группы. Младшая группа состояла из ребятишек 5, 6  и 7  классов. А старшая -  из ребят старших классов. Но в младшей группе я тоже был самым младшим и по росту стоял почти последним в строю. Мы разучивали гимнастические упражнения с элементами акробатики и гимнастические прыжки. Нужно было разбежаться, оттолкнуться и пролететь над веревочкой, держа ноги под прямым углом и мягко опуститься на мат. Это оказывается не простая штука. Но мы старались. Потом вы осваивали элементарные упражнения на перекладине, брусьях, кольцах и гинастическом  коне и козле.  У нас был не очень большой зал, но с очень высоким потолком. Поэтому некоторые ребята из старшей группы могли спокойно вертеть «солнце»  на высокой перекладине.  Мы же осваивали только низкую перекладину. Я тогда полюбил этот вид спорта на всю жизнь и теперь на склоне лет с большим удовольствием слежу за выступлениями наших гимнастов и страшно огорчаюсь, если у них бывают неудачи. Это, по моему мнению, самый красивый вид спорта, гармонически развивающий человека. Он самый гуманный и то же время очень опасный. Но опасность грозит только самому спортсмену. Он не наносит никакого физического урона другим. Мне очень не нравятся  американские виды спорта, связанные с насилием вплоть до убийства. Мы, конечно, больших спортивных успехов не достигли, но я мог свободно делать «азбучные»  упражнения на всех снарядах. Главное я чувствовал, что я физически развиваюсь, стал более ловким и сильным. Я мог преодолеть уже любое препятствие и перекинуть через него свое тело. Я мог делать стойку на руках  и некоторые акробатические элементы. Мы даже в школе на переменах кувыркались через голову со сцены в конференц-зале, через спинки диванов и т. т.д. Все секции и кружки дворца пионеров периодически отчитывались перед своими родителями на вечерах отдыха для родителей. Там выступали и чтецы, и певцы, и артисты драмкружка и другие. Выступали и мы, спортивная секция. Наше представление начиналось с моего выступления. Поскольку я был самый маленький и стоял последним в строю, Ольга Петровна выпускала меня первым. Видимо, она учитывала психологию родителей, которые всегда обращают внимание на «маленьких». Мама всегда приходила на эти вечера отдыха. А потом  дома рассказывала, как она реагировала на выступления маленького». Она говорила, что когда начинал вертеться «маленький», она закрывала от страха глаза, боясь, что он сорвется. Но все кончалось хорошо. Мама была довольна, и я был рад, что хоть чуть-чуть ей принес положительных эмоций, и она хоть не много времени отвлеклась от тяжелых забот. Весной 1941  года у нас прошли соревнования, и я по многоборью занял третье место в нашей   группе гимнастов. Гимнастикой я занимался и  в 6-м классе. Мы также продолжали выступать перед родителями. Успехи у меня были лучше. У нас проходили снова соревнования, на которых в многоборье я занял 1-е место. Это было 4  июня 1942  года. Дата эта мне запомнилась на всю жизнь.

     Закончились соревнования. Результаты почему-то сразу не сказали. Из дворца пионеров  я сразу, конечно, прибежал к Митяю. День солнечный теплый. Настроение тоже было приподнятым, так как я понимал, что все у меня получилось нормально. Во дворе за сберкассой между лестницей, ведущей на чердак здания, и  его стеной мы сделали что-то наподобие перекладины. На ней я  демонстрировал Митяю свои спортивные достижения. И на  этот раз я также взлетел на перекладину и уперся животом на нее и почувствовал страшную боль в животе. Я еле-еле спустился с перекладины и Митяй повел меня домой. Хорошо, что жили друг от друга недалеко. Бабушка уложила меня в постель. Врача вызвали только тогда, когда мама пришла с работы. Приехал детский врач. Осмотрел и ничего во мне не нашел подозрительного. Только спросил: 

    - Рыбу ел?

     Ему ответили, что ел. Спросил он про рыбу потому, что только недавно в якутской фельдшерско-акушерской школе несколько студенток отравились рыбой. Врач посоветовал поить меня молоком и уехал. Но не сказал где его взять.

     Моя любимая учительница Александра Ивановна сразу пришла, как только узнала о моем состоянии. Такая вот была наша Александра Ивановна. Мне было все хуже. Боли усиливались. Я не спал уже двое суток. И снова у меня появился Ангел-спаситель. Когда мама пришла на работу, и по ее внешнему виду было заметно, что она чем-то обеспокоена. Заметил первым ее состояние заведующий производством. Это был уже немолодой человек с прической «под Котовского», т.е. абсолютно лысый, полный человек. Про него действительно ходила молва, что в годы гражданской войны он служил в дивизии Котовского фельдшером. Почему он не работал в медицине и как попал в Якутск  мне неизвестно. Но доподлинно известно, что этот славный человек, посуществу, прогнал с работы маму и потребовал, чтобы она немедленно вызвала скорую помощь и мне надо делать срочно операцию по поводу  апендицита. Он точно определил с маминых слов. Мама все так и сделала. Скорая помощь меня увезла в городскую больницу на третий день. И снова мне повезло. Вечером  в 10  часов делал обход больных главный врач больницы Семенов. Он был прекрасным хирургом и пользовался большим авторитетом в городе. Он присел ко мне на кровать, задрал рубашку, пощупал слегка там, где у меня болит, и сказал одно слово:

     -  Приготовить!

     Я не знал, что значит «приготовить». Мне что-то дали выпить. В первом часу ночи меня положили на операционный стол. Это было в четверг, в не операционный день в больнице. Операцию делал хирург, молодой якут. Позже я узнал, что он учился в Москве одновременно на хирурга и певца. Русские создали для якутов якутский оперный театр, и я потом узнал, что там поет артист со знакомой фамилией. А пока меня закрыли простыне. В ногах на простыню что-то положили. Сказали, что там лежат инструменты и ногами нельзя двигать, чтобы их не уронить. А если они свалятся на пол, то их будут долго кипятить, а я буду лежать с распоротым животом. Я этой шутке, конечно, поверил и лежал, совершенно не двигаясь. Операция делалась под местным наркозом. Я чувствовал, как копаются у меня в животе. Я слышал их разговоры. Потом было какое-то беспокойство по случаю кровотечения, что они торопились сделать. Потом я услышал слово «тампон»  и еще какие-то мне непонятные слова. Я терпел и не шевелился изо всех сил. Наконец все кончилось. С меня сняли простыню и показали мой вырезанный аппендицит. Это была трубочка около 5  сантиметров длиной и диаметром около сантиметра, у которой один конец был заострен и белого цвета. Мне прямо сказали, что моя жизнь могла продлиться только до утра, если бы ночью не сделали мне операцию. Это был третий случай угрозы моей жизни. И снова меня спасли добрые люди.

     После операции я сразу почувствовал облегчение, сел на операционном столе, спустил ноги и хотел идти в палату. Но тут ко мне подошла тетя-няня, сграбастала на руки и на руках принесла в палату и уложила на кровать. Она положила на разрезанное место резиновый мешок со льдом, и я сразу уснул. Проснулся я от холода. Лед лежал на мне.

     Позже я понял, что лежу с распоротым животом, в который загнали «тампон»  длиной более метра. Аппендицит оказался гнойным и для сбора гноя, который, видимо, остался во мне, мне загнали этот тампон. Потом его

его десять дней постепенно из меня вытаскивали. Он действительно был гнойным. Его тащили из меня у меня на глазах. Когда я оказался дома, мне пришлось почти целый год, потом ходить  в поликлинику. Там мне делали разные манипуляции на том месте, где 10  дней не давали срастаться тканям на животе. Почему-то это место и потом не заживало. Выходили какие-то нитки, которые вытаскивали из меня. Нарастало какое-то дикое мясо, которое чем-то сжигали. Все эти пытки я спокойно переносил и видел, что со мной творят. Это продолжалось до весны. Спортивной гимнастикой поэтом я уже не мог заниматься. Было очень жалко с ней расставаться. Но потом меня увлекли другие дела.

     Так прошел учебный год в 7-м классе. Шла жестокая война с фашистами. Мы с нетерпением ждали последние известия по радио. Их обычно передавали Юрий Левитан и Ольга Высоцкая. Вся страна замирала у репродукторов, когда они произносили:

-  Говорит Москва!  От Советского Информбюро!…

Мы, ребятишки, были очень политизированы. Мы не были равнодушно к происходящим событиям. Мы вместе с взрослыми тяжело переживали то время, когда нам сообщали, что наши войска после ожесточенных и кровопролитных боев вынуждены, были оставить такие-то города, селения. Мы  тяжело воспринимали слова «ожесточенные»  и «кровопролитные». Ведь там был и наш отец вместе с другими отцами и старшими братьями. В Якутск стало все и больше приходить похоронок. По радио и в газете «Социалистическая Якутия»  сообщалось множество примеров мужества и геройства наших красноармейцев и партизан. В «Социалистической Якутии»  был помещен снимок Зои Косьмодемьянской после казни. Ее мужественное поведение перед палачами служил примером для молодежи.

     Были сообщения и о двух Героях Советского Союза из Якутска. Якут Охлопков был снайпером в Сталинграде. А знали, что там идут ожесточенные бои за каждый дом. И там отличился снайпер Охлопков. Его как – то спросили там на фронте:

     -  Вот ты, Охлопков, охотник. А у вас, охотников, принято стрелять в глаз белки. А как ты в немцев стреляешь?

      -   Тоже в глаз, -  спокойно ответил снайпер. Конечно, не поверили. Но скоро отбили дом, куда стрелял Охлопков и увидели многих немцев, убитых в глаз. Тогда поверили, что действительно и белке он может попасть в глаз. Он уничтожил несколько сотен фашистов, и ему присвоили высокое  звание Героя Советского Союза.

     За боевые подвиги на фронте было присвоено звание Героя Советского Союза  жителю Якутска Красноярову.

     В Якутск стали приходить не только похоронки, но стали появляться и раненые на фронте. Война все больше и больше показывала  свое отвратительное нутро.

     Мы так же, как и взрослые готовились к борьбе с врагом. Мы сдавали нормы на значок ПВХО, ГТО. В 6  классе мы играли в военную игру «Зарница». Все пионерские отряды были преобразованы во взводы, а пионерские звенья – в отделения. Были назначены соответствующие командиры. Я был назначен комиссаром. Все имели петлицы и знаки отличия. У  меня тоже был знак комиссара – звездочка на рукаве. К этой игре мы готовились по-настоящему. Нам помогали военные-шефы, которые приходили к нам в школу специально и рассказывали нам об оружии, о тактике и многое другое. Мы постигали азы военного дела через подготовку и проведение военной игры. При этом информация с фронта для каждого из нас была важной и обязательной. Мы на карте в классе отмечали линию фронта. Мы как-то незаметно сплачивались и как взрослые верили в то, что и на нашей улице будет праздник.

     Игра завершилась за городом. Надо было штурмом взять одну «высоту», к которой стремились две группы наступающих с разных сторон. Было своего рода соревнование:  какая из групп займет «высоту»  первой. Посредниками были военные. Наступающие группы «ворвались на высоту» почти одновременно. Военные нам сказали, что обе группы наступающих «молодцы», так как очень хорошо преодолели все трудности перехода к подступам «высоты»  и ее штурма. Игра это проводилась где-то в апреле. В Якутске в это время еще держится зима.

     В нашей неполносредней школе были октябрятские и пионерские организации. Были в каждом отряде вожатые, которые приходили с предприятий. Это были комсомольцы. В школе была и штатная должность старшего пионервожатого. У нас старшей пионервожатой была девушка. Кроме октябрятской и пионерской организаций у нас в школе избирался учком, который занимался вопросами учебы учащихся, выпускал общешкольную газету и др. Я являлся главным оформителем  общешкольной стенгазеты. Я не знаю, но на данном этапе у меня «прорезался талант»  художника. Газеты были большие, красочные. Я научился красиво писать разными шрифтами. Я отдавался всей душой этому искусству. Наши газеты даже выставляли на выставку школьных газет. Но мое художественное увлечение не ограничивалось только стенгазетой. Мы с Митяем заболели «художественной болезнью»  вместе. Мы начали рисовать. Но нам хотелось большего результата и мы решили нарисовать настоящие картины масляными красками. Мы сделали подрамники, натянули материал и начали не рисовать, а срисовывать с открыток. Он рисовал пейзаж. Там изображен высокий берег реки, на котором стоит прекрасный лес. У него картина получилась очень хорошей. Я же не нашел ничего проще, как скопировать «Кружевницу»  Тропинина. Получилась лучше, чем я ожидал. Я ее сфотографировал и фотография ее хранится в моем юношеском фотоальбоме.

     Учеба и в 7-м классе у меня шла неплохо. 4  февраля 1943  года меня снова наградили хорошей книгой «В.В. Маяковский. Сочинения в одном томе»  с надписью «Отличнику военного времени Костоглотову Юрию за отличную учебу и поведение». Подписали директор 2  НСШ А. Чернова  и завуч  Л. Романова. Я был очень рад этому подарку.

     Но в 7-м классе произошло очень важное событие в моей жизни. В ноябре 1942  года я стал комсомольцем. Мы пятеро пионеров подали старшей пионервожатой заявления с просьбой принять нас в члены комсомола. В это время в Сталинграде шли ожесточенные бои с фашистами. Положение на фронте было тяжелое. И именно в этот момент мы решили вступить в Ленинский комсомол. Пионервожатая привела нас на бюро Якутского горкома комсомола. Нас вызывали каждого в кабинет, что-то спрашивали, мы отвечали. Нас всех единогласно приняли в члены Ленинского комсомола. Мы, конечно, волновались. Секретарь горкома комсомола Шалавин тут же в кабинете провел комсомольское собрание нашей  школьной комсомольской организации и меня избрали секретарем школьной комсомольской организации во 2-й неполно-средней школы. Так в этой школе впервые образовалась комсомольская организация и началась моя  десятилетняя комсомольская деятельность.

    Быстро пролетел учебный год и в 7-м классе. Мы сдали экзамены. Наша Красная Армия уже хорошо калашматила врагов. И вот большую группу семиклассников нашей школы посадили в огромную лодку и катер потащил ее вниз по течению Лены. Руководителем нашей «экспедиции»  была Александра Ивановна Ковынина, а комсоргом – Юрий Костоглотов. Высадили нас на необитаемом острове на реке Лене километрах в 180  от Якутска. Особенностью Лены является наличие огромного количества островов, протоков и поэтому она считается очень широкой рекой. Лето было хорошее, теплое, не дождливое.  Катер подтянул нашу лодку к берегу острова. При ярком солнечном свете он нам показался даже красивым. Мы выгрузились и катер ушел дальше. Остров был покрыт разными деревьями, травой и огромным количеством дикого зеленого лука. Для сбора этого лука нас и привезли сюда.

     Сначала надо было обстроиться. Начали разбивать палатки. Командовать, как-то само собой получилось, пришлось комсоргу. Были и в то время «сачки», которые не прочь полодырничать. Комсорг оказался «крут»  и пришлось всем работать. Я заметил, что Александра Ивановна молча за нами наблюдает и иногда незаметно ухмыляется, когда комсорг заставляет работать и лентяев. Она не вмешивалась в наши отношения. Это был настоящий педагог. Мы разбили палатки, распределились по ним. К этому времени на полевой кухне был подготовлен обед. С нами была еще одна женщина. Она готовила нам пищу. Ей помогали дежурные по кухне. Все мы делали сами. Александре Ивановне не было необходимости нами командовать.

     Со следующего утра мы приступили к работе. Перед нами стояла задача собрать весь лук на острове, а он был не маленький. Собранный лук разрезать и засолить в бочках. Для сбора лука у нас были корзины. Для резки лука были специальные ножи. Они состояли из пяти ножей скрепленных друг с другом на расстоянии одного сантиметра и имеющие одну ручку. Распределились по бригадам:  самая большая бригада состояла из сборщиков лука, вторая -  из резчиков лука и засольщиков его. Засольщики ссыпали разрезанный лук в бочки, солили и утрамбовывали гирей. Утрамбовкой лука гирей в основном занимался комсорг потому что гиря в 16  килограмм некоторым ребятам казалась тяжелой.

   У нас был установлен строгий режим работы и отдыха. Во время отдыха мы играли в волейбол, в футбол и многие другие игры, которых мы в то время знали много. Мы жили дружной семьей, а матерью для всех была наша славная Александра Ивановна и нашей кормилицей наша тетя-повар. За давностью лет я забыл как ее звали, но помню, что это тоже был золотой души человек. Она нас очень вкусно кормила и страшно переживала, если кто из резчиков нечаянно поранит пальцы ножом. Она тут превращалась в медсестру.

   На этом острове я получил первый драгоценный опыт руководства людьми в процессе труда. Главным воздействием на других я использовал не команды, не крик, а убеждение и личный пример. Все видели, что я берусь за самые ответственные и трудные дела, первым начинаю и последним кончаю. Поэтому, если я кому предлагал что-то сделать, то эту работу беспрекословно выполняли. Этот опыт мне пригодился потом во взрослой жизни на производстве.

   Мы прожили на этом острове около месяца. Выбрали весь лук, засолили в бочках. За ними потом пришел катер, мужики погрузили их в большую лодку и катер увез их в Якутск. Мы выполнили задание. Нам сказали, что этот лук теперь доставят красноармейцам на фронт. Мы были счастливы тем, что хоть этим можем помочь нашим фронтовикам.

   После отправки лука, подходит другой катер тоже с большой лодкой. К нам сошла одна молодая небольшого роста энергичная женщина. О чем-то переговорила с Александрой Ивановной. Александра Ивановна подзывает меня и говорит:

-  Юра, подбери 10  парней покрепче. Вы поедите вот на этом катере в Батамай. Там надо помочь косцам.

     Я отобрал ребят покрепче. Надо сказать, что в то время действительно крепкими и здоровыми были школьники, хотя жили в суровых климатических условиях, да и последствия войны создавали еще более тяжелые условия, но болели значительно меньше.

     Мы попрощались с ребятами, Александрой Ивановной и нашей славной тетей-поваром, погрузились в лодку и поплыли вниз по течению Лены к Батамаю. Батамай расположен сразу на двух реках:  на Лене и впадающем в нее реки Алдана. Батамай в то время представлял собой небольшую деревню или поселок. Мы его не успели рассмотреть. Косцы, сильные, здоровые парни и мужики, посмотрели на нас и предложили нас отправить домой. По-видимому, им не понравилась наша «сила и мощь». Тут как раз причалил пароход, который идет в Якутск. Нас посадили на него и мы поплыли домой. Наш  пароход догнал и перегнал катер, который тянул лодку с нашими ребятами и девчатами.  При нашей посадке на пароход даже не возник вопрос:  а кто заплатит за наш проезд. Вот что такое общенародная собственность. Надо было отправить детей домой и всем было ясно, что надо. Это было при Советской социалистической власти.

     Мы знали, что отец на фронте,  но где не знали. Письма от него приходили редко. Но наши войска разгромили фашистов под Москвой и Сталинградом. Летом 1943  года разгромили танковую армаду на Курской дуге. В 1943  году наступил окончательный перелом на фронте и мы почувствовали приближающейся победы. Мы узнали многих молодых защитников Родины. Виктор Талалихин совершил таран немецкого самолета под Москвой. Николай Гастело ударил своим горящим самолетом по скоплению фашистской техники. Юра Смирнов закрыл своим телом амбразуру немецкого дзота и этим спас жизнь многим своим товарищам, идущим в атаку. Мы знали о подвигах партизан. Потом мы узнали, что и брат Зои Косьмодемьянской также за боевые подвиги стал Героем Советского Союза. Мы узнали о героях «Молодой Гвардии»  в Краснодоне и многие другие факты героических поступков нашей молодежи. Эта была настоящая Советская молодежь, воспитанная Советской властью, коммунистической партией – ВКП(б)  во главе с Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Нам хотелось быть хоть немного похожими на них и что-то сделать для победы над фашистскими врагами. Так закончились мои годы неполносреднего образования, и начинался новый этап в моей жизни.